Королева отступает последней (СИ) - Чернованова Валерия Михайловна

Как заставить себя не чувствовать.

— На чём мы закончили в прошлый раз? — как ни в чём не бывало спросил генерал, словно не было вчерашнего вечера, он не сделал мне предложение, не узнал обо мне правды, а я ему... не отказала.

Словно всё было как раньше. В порядке.

— Мы отрабатывали удушающие приёмы и захваты, — ответила я, невольно вспоминая прошлую тренировку и эти самые захваты, которые получались у меня, мягко говоря, неважно.

— Всё верно, — кивнул Вейнанд. — К этому мы ещё вернёмся, а сегодня я покажу несколько приёмов выхода из таких захватов и варианты контратаки. Но начнём, как обычно, с разминки.

Разминались мы молча, и почему-то это молчание било по нервам сильнее, чем если бы мы выясняли отношения. Невольно я бросала в его сторону взгляды, на точёный профиль, на резкие очертания сильного, будто литого тела. Всё-таки под личиной брата, мужчины, было проще. Я вживалась в роль, и эмоции, хотя бы частично, притуплялись. Сейчас же я была Лайрой. Девушкой. Той, к которой он что-то чувствовал.

И которая... тоже что-то чувствовала.

Джаровы чувства.

— Сначала отработаем атаку сзади. Я буду нападать, а ты будешь вырываться.

Я чуть слышно хмыкнула. Кажется, именно этим мы вчера и занимались.

— Что-то не так? — он слегка нахмурилась.

— Я готова, шейр, — постаралась взять себя в руки.

Но стоило ему оказаться у меня за спиной, как на хрупком заслоне самоконтроля появились трещины и сколы.

— Когда противник нападает со спины, пытаясь задушить, — он едва коснулся сгибом локтя моего горла, — ты можешь сделать следующее...

Другой рукой он взял меня за талию, слегка прижав к себе, и я, не сдержавшись, рванулась вперёд, отстраняясь.

— Лайра?

Оглянулась на оборотника, и он тихо сказал:

— В Кальдероке кроме Имады больше нет женщин-преподавателей, но она не сможет натаскать тебя так, как я. Как того желает твой обожаемый император.

А вот это было обязательно?

Словно осознав, что сарказм сейчас лишний, Вейнанд продолжил уже серьёзно:

— Ты должна смириться с тем, что тренировать тебя будет мужчина.

— Этим мужчиной обязательно должен быть ты? — невольно перешла я на неофициальное обращение.

Эскорн помрачнел:

— Можешь запросить другого наставника, но... Но никому другому я касаться тебя не позволю.

И почему-то сразу стало ясно, что действительно не позволит. Переругается или, скорее, перегрызётся со всем Кальдероком, но не подпустит ко мне ни Дермонта, ни Клерта. Вообще никого. Разве что Вентуру, но тот в лучшем случае научит меня колотить врага тростью.

Не хочу своими капризами ещё больше усложнять Вейнанду жизнь. И так уже усложнила.

— Давайте продолжать. — Бесшумно выдохнув, повернулась к нему спиной.

Тренировка продолжилась, и не знаю, как для Эскорна, а для меня она стала самой тяжёлой из всех, что были до этого. Почему-то ощущая тяжесть его ладони на бёдрах, я думала о чём угодно, но только не о выходе из захвата, не об ответной атаке. В горле пересохло, но не от жажды или, скорее, не от той жажды, которая обычно одолевает во время физических занятий.

— Ещё! — потребовал живодёр, когда я в очередной раз не смогла вырваться из его хватки. — Сконцентрируйся и сделай так, как я учил.

Он не душил меня и не делал мне больно, но вывернуться из его рук отчего-то не получалось.

— Ты сейчас тренируешь моё тело или мою силу воли? — не сдержалась я, почувствовав обжигающее прикосновение к своему бедру, находящемуся в опасной близости от его бёдер.

— Это ещё вопрос, кто из нас чью тренирует силу воли, — раздался у самого уха хриплый шёпот. — Или, скорее, испытывает. На прочность.

— Вот ты и испытываешь! — огрызнулась я. Разозлившись, высвободилась из захвата, чтобы тут же развернуться и ударить. Кулак врезался в грудь оборотника, но чувство было такое, будто бью придорожный булыжник.

Вейнанд даже не шелохнулся, лишь усмехнулся мрачно:

— Вот видишь, когда захочешь, умеешь сделать больно.

От его слов сердце неприятно закололо.

— Шейр сейчас говорит о боевых приёмах?

— Скорее, о твоих капризах и сумасбродных желаниях, — взгляд серых глаз обжёг холодом.

А во мне вдруг заярилось пламя.

— Как ты не понимаешь, мои желания теперь уже не имеют значения!

Он шагнул ко мне, стирая незначительное расстояние, что было между нами. Жаль, что так же легко нельзя было стереть, уничтожить разверзшуюся между нами пропасть непонимания.

— Именно твои желания и привели нас к этому. Тебя и меня. Теперь ты станешь его любимой игрушкой, и я ничего не смогу с этим поделать. Не смогу тебя защитить.

— Меня не надо защищать, — буркнула, опуская взгляд. — Не надо.

Не знаю, что задело сильнее: слова про игрушку или горечь, прозвучавшая в его голосе.

— Любить тебя ты тоже запрещаешь? — Он горько усмехнулся. — Увы, это не в твоей власти, Лайра. Да и я уже ничего не могу с этим сделать.

Лёгкое, почти невесомое прикосновение пальцев к подбородку отозвалось во мне дрожью. Сильной, сладкой, какой-то дурманной. Стыдно признать, но у меня с запретами тоже дела обстояли печально. Как и с силой воли, как и...

Дверь за спиной скрипнула, и я отскочила в сторону, словно неведомая сила отшвырнула меня от него. Обернувшись, к своему удивлению увидела адмирала Невертона. Странно, но ректор при виде меня не стал хмуриться, а наоборот, радостно улыбнулся, как если бы я была его давней знакомой, с которой повстречался после долгой разлуки.

— Уже закончили?

— Ещё нет, — хмуро отозвался Эскорн. Подойдя к лавке, схватил флягу с водой и сделал несколько жадных глотков.

— Придётся сегодня закончить пораньше, — всё так же медово проговорил ректор. — У шиари Ноэро до ужина есть важное дело. Метка.

Горечь, всего несколько мгновений назад затопившая сердце, притупилась под налётом радостного возбуждения. Метка! У меня появится мой собственный знак, как символ принадлежности к чаровикам Эргандара. Не купленный на свой страх и риск, а заслуженный, родной.

— Вам, я так полагаю, ещё надо привести себя в порядок? — Невертон скользнул по мне внимательным взглядом, и я почувствовала, как щёки заливает румянец.

Понятно, что у меня на лице не написано, о чём мы только что тут говорили, и уж точно главе академии неизвестны ни мои мысли, ни желания, но почему-то вдруг захотелось от него отвернуться или и вовсе сбежать из зала.

— Мне бы в душ, но я не знаю... — Я замялась.

— Обратитесь к коменданту. У вас будет отдельная от остальных кадетов душевая, — догадался, что у меня за проблема, ректор и, уже выходя, добавил: — Жду вас в своём кабинете, шиари. Не задерживайтесь.

— Я могу идти? — обернулась к генералу.

Он кивнул и стал переодеваться, больше на меня не глядя. А вот я бросила на него последний полный горечи взгляд и поспешила исчезнуть, пока напряжение между нами не достигло критической отметки.

 Глава 4

Опасаясь вызвать недовольство шейра Невертона, я не стала искать коменданта. Быстро обмылась у себя в комнате над раковиной, пригладила волосы и, надев свежую рубашку, помчалась за меткой. Бежала, на ходу застёгивая мундир и думая о том, что меня всё глубже затягивает в новую жизнь. Ну прямо как в трясину или в паучьи тенёта...

Ни одно из сравнений не вызвало радости, поэтому я запретила себе об этом думать. По крайней мере, не сейчас, когда от волнения сердце и без того готово подпрыгнуть к горлу или ухнуть к ногам, как в пропасть. Оказавшись у знакомых дверей, тихонько выдохнула, постучала.

— Заходите, — раздался мягкий, словно бархатный, голос начальства.

В кабинете ректора меня ждал, собственно, сам ректор, всё такой же дружелюбный и улыбающийся. Никак успел пообщаться с императором... Помимо него в дальнем углу обнаружился полковник Клерт. Даже под покровом из полумрака он выглядел так, словно его сюда тащили в кандалах. Мрачный, угрюмый, раздражённый. Всё происходящее ему явно не нравилось. Лица других двух военных оставались бесстрастными. Я встречала этих чаровиков в коридорах академии и на поверках, но имён не знала. Кажется, они преподавали у старших отрядов.