Бесценный дар - Скотни Джеймс

– Ох, девочка, лэрд – человек упрямый, – сказала Фиви, покачивая головой. – Он знает, что вы здесь толком не отдохнете. Я уж подумываю, не положить ли вас в другой комнате.

– Нет, – сказала Энн. – Не нужно. Если лэрд думает напугать меня разговорами о комнатах с привидениями и тому подобным, он разочаруется.

– Но вы не знаете, что…

– Фиви, поверьте мне, я так устала, что могу заснуть стоя. Так что мне и здесь хорошо.

Домоправительница с сомнением посмотрела на нее, но настаивать дольше не стала.

– Ну хорошо, – вздохнула она. – Я найду вам свечей.

Она подошла к ночному столику.

– Электричество – дело ненадежное, так что мы держим запас их под рукой. Если вам понадобятся еще свечи, найдете в этом ящике.

Фиви установила две восковые свечи в подсвечники и зажгла их. Одну она поставила на столик возле кровати, а вторую отнесла на каминную полку.

– Огонь погас. Я пришлю Рори зажечь его.

– Нет, мне ничего не нужно, – запротестовала Энн. Раз уж она незваная гостья, она не хотела быть обязанной Рори даже самой малостью.

– Вы уверены? – Фиви вернулась к кровати, чтобы снять покрывало и взбить пышные белые подушки. – Здесь холодновато.

Энн была согласна с этим, но, в конце концов, она скоро заберется под одеяла и это перестанет ее беспокоить.

Фиви снова зажгла фонарь и посветила в дальний угол.

– Ну хорошо, вон в том сундуке есть еще одеяла, на всякий случай.

Когда луч света обегал комнату, Энн заметила еще одну дверь.

– Куда ведет та дверь? – поинтересовалась она.

– В маленький кабинет, – коротко ответила Фиви.

Заинтригованная, Энн пообещала себе позже осмотреть эту комнату.

– Ванная прямо через холл, – сказала Фиви. – Ну, чем я еще могу помочь?

– Пожалуй, ничем. Вы очень добры, спасибо.

– Да с удовольствием. У меня прямо внутри все переворачивается, когда я вижу, что Рори так поступает.

– Об этом не беспокойтесь, пожалуйста. Он думает, что раз над ним тяготеет проклятие из дурацкой сказки, то это мрачное предсказание сбудется, но однажды изменит свое мнение.

Черные глаза Фиви насмешливо блеснули:

– А это произойдет, когда в Шотландии запретят играть в гольф.

– Скажите мне, Фиви, вы и Рори Мак-Дональд – единственные обитатели замка?

– Днем здесь есть еще народ. Но девушка, которая помогает на кухне, уходит домой в деревню каждый вечер, а мой племянник Энгус, который ухаживает за садом, живет в своем доме.

– Я так полагаю, его светлость не женат? – Энн не знала, почему она постаралась, чтобы вопрос прозвучал как случайный. На самом деле это не имело значения. Она просто хотела узнать побольше об этом человеке.

– Нет, хотя женат он был.

– А что случилось? – спросила Энн с таким чувством, что лезет не в свое дело.

– Развод, – скупо пояснила Фиви. – Жалость какая, по мне-то, так женитьба пошла бы ему на пользу.

Энн сильно в этом сомневалась.

– Ладно, – сказала она Фиви. – Не хочу задерживать вас разговорами. Уже, должно быть, поздно.

– Ну тогда утром увидимся. – Фиви остановилась в дверях, и Энн заметила, что рост позволяет ей не пригибаться. – Если вам ночью понадобиться что-нибудь, зовите. Моя комната внизу справа от зала.

– Я запомню. Спокойной ночи.

Когда Фиви ушла, Энн взяла подсвечник со свечой и отправилась в ванную. Ванная была современной, хотя и выдержанной в викторианском стиле. Ручки кранов были китайскими, а ванна была почти семи футов в длину. Сводчатый высокий потолок был выкрашен в бледно-розовый цвет, хорошо сочетавшийся с обоями в мелкий цветочек. Именно потому, что ванная была в том стиле, который любила Энн, ей было трудно представить, что мужественный лэрд бреется или умывается в помещении, столь явно выдающем принадлежность женщине. Полное отсутствие туалетных принадлежностей, казалось, подтверждало ее догадку, что где-то в замке у него есть своя ванная комната. Это вполне устраивало ее, потому что она не желала пересекаться с ним чаще, чем это было необходимо.

Энн с сожалением посмотрела на ванну, опасаясь, что если она в нее залезет, то рискует в ней и заснуть. Вздыхая, она приняла душ, пообещав себе, что утром поблаженствует в теплой воде.

Вытершись мягким розовым полотенцем, она посмотрела на себя в зеркало. Даже в колеблющемся свете свечи было видно торжество в ее синих глазах. И внезапно оно с новой силой вернулось к ней: Белла Мак-Дональд оставила ей пять миллионов фунтов! О таком она и не мечтала.

Было даже странно, что, когда ее жизнь так круто изменилась, сама она осталась прежней и так же не может лечь спать, не умывшись, не почистив зубы и не развесив аккуратно одежду. Интересно, изменится ли она теперь, когда стала миллионершей?

«Определенно, это потребует много времени», – решила она. Ей было непросто осознать то, что случилось с ней за последние двадцать четыре часа. Это потребует размышлений, но сначала нужно как следует выспаться.

Вернувшись в отведенную ей комнату, Энн увидела, что ее чемоданы еще не принесли. Она забралась на кровать и достала конверт, который вручил ей Мак-Криммон. В слабом свете буквы выглядели тонкими и дрожащими, и сознание того, что они были написаны женщиной, которой уже не было в живых, привело Энн в волнение. Она передернула плечами и удивилась – неужели это комната так на нее действует? Черт бы побрал этого человека с его россказнями.

Она развернула два листка писчей бумаги и начала читать. «Моя дорогая Энн!

Когда я узнала о своей болезни, я с большой неохотой покинула Данрэйвен, чтобы обратиться к специалистам в Штатах. Я догадывалась с самого начала, что у меня мало шансов прожить дольше нескольких месяцев, и сознание того, что моя смерть так близка и неотвратима, подвигло меня к тому, чтобы принять некоторые меры.

Как ты, без сомнения, уже обнаружила, мой внучатый племянник – упрямый человек. Я могу понять, почему Рори не желает, чтобы я оставила деньги непосредственно ему, – Мак-Криммон должен уже был рассказать тебе данрэйвенскую легенду, – но он не согласился даже взять взаймы. Так что все, что я могу делать, – это надеяться, что проклятие, тяготеющее над родом Мак-Дональдов, можно перехитрить. Я уверена, что ты – единственная, кто способен это сделать, Энн, и именно поэтому я просила тебя приехать в Шотландию.

Мы никогда не знали друг друга хорошо, но по некоторым причинам я всегда чувствовала нашу с тобой близость. Помнишь то лето, когда я навещала твою бабушку? Тебе было всего восемь лет, и ты была загорелой девчонкой в веснушках. Вообрази мое удивление, когда я обнаружила у тебя родимое пятно Мак-Дональдов – прикосновение небес к твоему плечу. На памяти живущих оно было только у двоих, и это были мужчины. Разумеется, я тут же вспомнила легенду о Данрэйвенских камнях, но там говорилось о темноволосой женщине, а ты была рыжей. Признаюсь, я много лет почти не вспоминала о тебе, а когда увидела тебя в следующий раз, ты уже училась в колледже. Веснушки пропали, волосы потемнели. Ты стала красивой молодой женщиной, честолюбивой и талантливой.