Точка покоя - Валерий Афанасьев

Сидеть на скале дальше? А толку? В любой момент его могут пристрелить или стащить со скалы. Будь что будет. Толик вздохнул и начал спускаться.

Серые тут же подскочили к нему, обыскали, вытащили все, что было в карманах, и побросали найденное в холщовый мешок. Руки Анатолию крепко связали и предложили идти в том направлении, откуда он до этого бежал.

— Пить-то хотя бы дайте, — попросил парень.

Один из бежевых внимательно прислушался.

— Пить. Вода, — добавил Анатолий, говоря как можно внятнее.

Бежевый что-то сказал на своем непонятном языке, и один из серых протянул Толику круглую тыквенную флягу. Мучить жаждой не собираются — это уже хорошо.

Тот бежевый, который застрелил гигантского пса, отдал команду, и отряд двинулся в обратный путь.

3

— Так говоришь, он не оказал никакого сопротивления?

— Абсолютно никакого.

— Добровольно позволил себя связать и последовал за вами?

— Точно так, преподобный. Все так и было.

Хранитель устоев О'Брилин прохаживался по кабинету, о чем-то размышляя.

— Что ж, случается. Ты уверен, что он нам интересен?

— Он был абсолютно безмятежен, когда мы его нашли.

— Абсолютно безмятежен может быть только камень.

— Прошу прощения, преподобный. Его эмоциональный уровень не превышал общего фона. По крайней мере, так меня заверил маэстро Витр.

О'Брилин кивнул:

— Витру можно верить, он опытный сэнс. С чем с чем, а с определением эмоционального состояния он не ошибается.

— Но не это удивило меня больше всего. Дикий пес тоже был спокоен. Это стало для меня настоящим потрясением.

— Ты говорил, что пес был уже старым, — с сомнением сказал хранитель устоев.

— Это так, но перед этим он преследовал объект не менее двух часов. Да и на нас он бросился. Нет, зверь был в порядке. Вы же знаете свирепый нрав этих хищников. Если пес и ослаб физически, то нрав его остался прежним.

— Гхм. — Хранитель переплел пальцы рук. — Действительно любопытно. Люди, наделенные даром внушения, встречаются крайне редко.

— Витр заверил, что ничего подобного не было.

— Возможно-возможно. А что ты сам об этом думаешь?

— Похоже, он его просто уговорил.

— Дикого пса? — О'Брилин с сомнением покачал головой.

— Да. Витр тоже сомневался. Но другого объяснения я не вижу.

— Это действительно может быть интересным. А как объект чувствует себя сейчас?

— Я поручил одному из сэнсов регулярно отслеживать его состояние. Объект на удивление спокоен. — Энц споткнулся о свои собственные слова и поспешил уточнить: — Прошу прощения, преподобный. Разумеется, происходящее тревожит объект. Но уровень тревоги не выше, чем у тренированных префекторов. Разве не странно?

— Да, в этом следует разобраться. Есть у меня одно подозрение, но прежде чем его озвучить, надо кое-что проверить. Все это очень неожиданно. Вот что, объект я забираю.

— Куда прикажете доставить? — Энц чуть поклонился.

— Да не надо никуда доставлять. Я завтра уезжаю, пусть этот человек едет со мной.

— Но…

— Что-то не так? — Хранитель удивленно вскинул бровь.

— Это может быть опасно.

— Не вы ли, Олди, только что убеждали меня в абсолютной уравновешенности объекта?

— Позвольте хотя бы отрядить с вами нескольких полевых стражников для охраны.

— Стоит ли? А впрочем, если ваш долг требует принять меры, то пусть стражники прокатятся. Идите, Олди, мне надо еще подумать. Пусть стражники и объект будут готовы к выезду завтра, через час после восхода.

Старший префектор слегка поклонился и покинул кабинет хранителя устоев. Преподобный О'Брилин часто бывал в разъездах. Хранители устоев вообще не любят долго сидеть на месте. Северо-восточный округ велик, работа префектур — это лишь часть заботы хранителя. А заботы у него немалые. Официально преподобный не наделен властью. Новые законы — это ведение короля, землевладение — вотчина общин и знати, торговля — в ведении муниципалитетов. Все это так. Но при этом хранитель может отменить любое решение местных землевладетелей или муниципальных властей. Да что там говорить — Совет хранителей может блокировать даже распоряжение короля. Справедливости ради стоит заметить, что хранители совсем не злоупотребляли такой возможностью. Отмена распоряжения — само по себе событие чрезвычайное и может внести крупные возмущения в ментальные слои бытия. Поэтому к таким мерам прибегают чрезвычайно редко.

«Главное оружие хранителя — ласка и доброе слово», — не уставал повторять преподобный. Но разве доброе слово становится менее весомо, когда у говорящего его есть возможность призвать возмутителя спокойствия к ответу? Дело хранителя — смотреть вдаль и предотвращать возможные возмущения до того, как они начали оказывать свое влияние на судьбы страны. Если возмущение имеет место, за работу берутся префекторы. Им необходимо ликвидировать проблему, когда она уже начала себя проявлять, но пока она еще не набрала силу. Хранители смотрят вперед, их дело — профилактика возмущений и контроль работы префектур. В ликвидации последствий возмущения хранители редко принимают непосредственное участие. Это бывает лишь тогда, когда возмутителями спокойствия являются очень высокопоставленные люди.

И совсем не потому, что хранители не доверяют префектурам. Такого просто не может быть. В префектурах работают надежнейшие из надежных, не раз проверенные люди. Кроме того, если кто-то из коллег собьется с пути, сэнсы почувствуют это раньше, чем осознает сам оступившийся. Меры будут приняты незамедлительно. Нет-нет, никто не собирается разбрасываться ценными сотрудниками. Прежде всего, в причинах потери сотрудником душевного равновесия попробует разобраться хранитель. Если же быстро вопрос решить не удается, в дело вступают наставники. Сам оступившийся далеко не всегда догадывается о том, что над его равновесием работают. Направить к наставнику префектора могут под тем или иным предлогом — поводов больше чем достаточно. Кроме того, любой из префекторов может посетить обитель наставника по своему желанию, попросить совета, поделиться своими заботами. Кто-то приезжает на день. Некоторые берут на службе отпуск и задерживаются у наставника на месяц, а то и на год. Здесь же проходят обучение кандидаты на работу в префектурах. Кстати, один из поводов откомандировать префектора к наставнику — отправить его делиться опытом с молодежью, учащейся в обители. Помогая обрести равновесие молодежи, люди часто находят и свой собственный потерянный покой. Стабильность духа для префектора — наиважнейшее условие.

Общественных и политических дел наставники сторонятся и стараются обители свои без необходимости не покидать. Их жизнь довольно закрыта, постороннему человеку довольно непросто попасть на территорию обители. При этом наставники пользуются большим уважением и почетом среди населения. Надо ли говорить, что в большинстве своем люди они неординарные — народное уважение не возникает на пустом месте.

Ах да, о хранителях. Почему им порой приходилось лично разбирать особо сложные дела, касающиеся высокопоставленных персон? Как уже было сказано, причиной тому вовсе не недоверие к префекторам. Чем более высокопоставленным является тот или иной человек, тем сложнее завязаны ниточки, тянущиеся от него в разные стороны. Здесь нужна не только аккуратность, но и немалые знания. Знания причин и следствий всех связанных с человеком приводных механизмов. Если сэнс в большинстве случаев мог назвать причину возмущения спокойствия, то выработать правильный метод воздействия мог только человек, в достаточной степени посвященный во все тонкости. Владетель нескольких сотен квадратных лиг земель — это вам не сельский кузнец. К нему нельзя направить младшего префектора и пару полевых стражников, которые могут призвать его к спокойствию.

Нет, конечно, стражников направить тоже можно. Более того, так поступают, если причиной возмущения спокойствия служат леность, глупость или неумеренные амбиции. И в ходе этого не столь приятного визита владетелю указывается на его ненадлежащее поведение. Для большей убедительности от имени хранителя и, разумеется, с его ведома.

Но так бывает нечасто. Например, по землям владетеля решили проложить новую дорогу: король подписал соответствующий указ, землемеры начали размечать трассу, захватив при этом и любимые охотничьи угодья владетеля. Тот возмущен, обращается с жалобой к королю. Король призывает к себе землемеров, те заверяют его величество в непременном возмущении кого-нибудь из землевладетелей. «Не этот владетель, так другой, кто-нибудь непременно будет недоволен», — утверждают они. Король выносит решение — дорогу построить в соответствии с планом.

Владетель подчинится, но затаенная обида может остаться на многие годы. Да что там, именно из таких мелочей и вырастают распри. Разумеется, не из каждой, но достаточно и потенциальной возможности.