Строптивая невеста - Мерлин Лавлэйс

Когда он оторвался от меню и посмотрел вверх, Джина все еще отчаянно цеплялась за перила, но его взгляд неторопливо скользнул по ней, а потом прошелся вправо-влево, прежде чем на ней сосредоточиться. Джек слишком хорошо собой владел, чтобы открыто выказывать эмоции, но даже он не сумел скрыть мимолетного удивления. И Джина сразу почувствовала себя увереннее, оторвалась от перил и, постаравшись воспроизвести самую герцогскую бабушкину улыбку, повернулась к спешившему к ней официанту.

– У вас заказан столик? Вас проводить?

– Спасибо, но я уже вижу человека, с которым у меня назначена встреча.

Джина кивнула в сторону приподнявшегося Джека.

– Хорошо, удачного вам дня, будьте осторожны на ступеньках.

Когда она подошла к столику, Джек уже успел с собой справиться, но на его лице до сих пор ясно читалось легкое изумление. И Джине это не слишком нравилось.

– Я с трудом тебя узнал, – честно признал он. – Решила сменить образ?

– Что-то вроде того.

Усевшись напротив Джека, Джина задумалась, стоит ли ему говорить о своих дальнейших планах, и после минутного колебания она все-таки решила, что Джеку полезно знать, что у нее вообще есть какие-то планы на будущее.

– А еще я решила заняться новым делом. Сегодня у меня собеседование с главой «Тремейн групп». Это одна из крупнейших компаний в мире планирования мероприятий, которая работает в Нью-Йорке, Вашингтоне и Чикаго.

Джек слегка напрягся, и Джина уже ждала, что он опять начнет настаивать на женитьбе и попытается ей что-то запрещать, но вместо этого он лишь тихо выдохнул:

– «Тремейн групп» работает и в Бостоне. Они устраивали мою свадьбу.

Глава 3

– Джек!

Джина не хотела выходить за него замуж, но у нее всегда было мягкое сердце, и ей совершенно не хотелось причинять ему боль. Она сразу же потянулась за телефоном.

– Извини, я не знала, что и у тебя там связи. Я позвоню и все отменю.

– Подожди. – Нахмурившись, Джек поймал ее за руку.

– Конечно, я бы не хотел, чтобы ты строила себе карьеру в Нью-Йорке, да и вообще предпочел, чтоб ты без нее обошлась, если уж на то пошло, но…

– Но?..

Все еще хмурясь, Джек пристально на нее посмотрел:

– Ты действительно не станешь выходить за меня замуж?

Опустив глаза, Джина засмотрелась на сильную загорелую руку, так не похожую на ее собственную, маленькую и бледную. За последнюю неделю столько всего случилось, что она просто не смогла твердо ответить.

– Вроде того.

– Ну и как это понимать?

Выпрямившись, Джина посмотрела прямо в карие, невероятно серьезные глаза.

– Джек, ты мне действительно нравишься. По крайней мере, когда не пытаешься все за меня решать и не смотришь свысока, и ты и сам отлично знаешь, как хорошо нам было в постели.

Так хорошо, что те выходные до сих пор не шли у нее из головы.

– Но я думаю… Я знаю, что мы оба ждем от брака чего-то большего.

Джек молчал, и Джине не оставалось ничего иного, как продолжить:

– Расскажи мне о твоей жене. Какой она была?

Выпустив ее руку, Джек слегка отстранился, а его взгляд сосредоточился на кружащих по озеру лодках и танцующих на водной ряби отражениях.

– Катрина была веселой, умной и обожала порядок, – наконец выдохнул Джек, снова поворачиваясь к Джине. – Стоило нам полчаса поиграть в теннис, и она сразу же бросалась чистить мои часы. Если бы она не жила и не дышала политикой, она наверняка полностью посвятила себя обустройству нашего дома.

К ним подошел официант, и Джина заказала манговый чай без кофеина, а Джек – вторую чашку кофе. Выслушав краткий перечень сегодняшних блюд, они оба отложили меню, как только официант удалился, и Джина даже заподозрила, что после этого вмешательства Джек не захочет говорить на болезненную тему, но он лишь снова вздохнул и продолжил:

– Катрина вместе с одним коллегой проверяла результаты голосования на выборах президента, но у нее случился аневризм сосудов головного мозга. Врачи сказали, она умерла мгновенно, еще до того, как ее тело коснулось земли.

– Мне так жаль.

– Лишь после вскрытия мы узнали, что у нее был синдром Элерса – Данлоса. Это очень редкое наследственное заболевание, при котором стенки сосудов слишком слабы и могут порваться в любую минуту. Поэтому, – Джек достал из-под меню кожаную папку, – я приготовил вот это.

«Это» оказалось довольно толстой стопкой отпечатанных и скрепленных бумаг. Сперва Джина решила, что это брачный контракт или завещание, в котором Джек на случай внезапной смерти называет наследником их будущего ребенка. Или…

– Пусть у твоего врача будут медицинские карты обоих родителей, – спокойно продолжил Джек. – Насколько я знаю, у меня нет никаких редких наследственных заболеваний, но и у отца и у деда хроническое повышенное давление, а мама пережила рак груди. Кто, кстати, тебя наблюдает?

– Пока еще никто.

Джек снова нахмурился:

– Чего ты ждешь? Тебе уже давно следовало пройти медицинскую проверку.

– Я знаю, но сперва я решила обосноваться в Нью-Йорке и найти работу.

– Пересмотри свои приоритеты. Здоровье должно быть превыше всего, – резко приказал Джек, вновь возвращаясь к своей привычной манере повелевать всем и вся. – А пока не найдешь приличную работу, я буду оплачивать все медицинские счета.

– Нет, господин дипломат. Я не согласна.

– Да пойми ты… – Бросив бумаги на стол, Джек на пару секунд прикрыл глаза и продолжил таким тоном, словно говорил с непослушным ребенком, от которого Джине сразу же захотелось кусаться. – Давай называть вещи своими именами. Сейчас ты временно безработная и, как я догадываюсь, медицинской страховки у тебя тоже нет. В таком положении мало кто согласится вести за тобой наблюдение, если ты не предоставишь каких-то гарантий.

– Я. Найду. Работу.

– Ладно, ладно. – Как бы пытаясь ее успокоить, Джек поднял обе руки. – Я верю, что ты со всем справишься, но даже если ты прямо завтра начнешь работать, то все равно приличные деньги еще не скоро накопишь. А что если с тобой до этого что-то случится?

Черт! Ну почему она сама об этом не подумала? Закрыв глаза, Джина постаралась хоть как-то удержать прямо на глазах разваливающийся заботливо выстроенный в мечтах карточный домик.

Ну почему все должно быть именно так? Почему? Ладно, гормоны там или нет, но перед Джеком рыдать она ни за что не станет.

Наверняка он уловил ее внутреннюю борьбу, во всяком случае, сменил ненавистный тон, да и вообще слегка сбавил обороты:

– Джина, это и мой ребенок. Позволь мне внести свой посильный вклад.

С надменной настойчивостью заносчивого дипломата еще можно было как-то бороться, но когда за этой маской проступала заботливость… Резко оттолкнув стул, Джина вскочила из-за стола: