Шелковые нити - Патриция Райан

Грэм вежливо кивнул, стараясь сохранить самообладание, несмотря на адскую боль в ноге.

– Вы говорили, что здесь найдется место, где я смогу прилечь…

– Сюда. – Хью отодвинул кожаную штору и помог Грэму проковылять в крохотную комнатушку. Здесь не было тростника, чтобы прикрыть пол, выложенный известняковыми плитами. В тусклом свете, проникавшем через окно, Грэм различил несколько сундуков и мешков, а также скамью, заваленную рулонами шелка. У задней стены стояла узкая кровать.

– Чья это постель? – Грэм со стоном опустился на застеленный простыней соломенный матрас и вытянулся, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы облегчить мучительную боль в ноге.

– Прюита. – Хью взбил подушку и подсунул ее под голову Грэма.

– Кто это – подмастерье?

– Муж сестры – Прюит Чапмен. – Хью снял с плеча сумку, затем отвязал от пояса флягу и протянул ее Грэму. – Выпейте, это поможет снять боль и согреет вас. Вы дрожите.

Грэм с благодарностью принял флягу и, вытащив пробку, сделал несколько глотков. Казалось странным, что хозяин дома вынужден довольствоваться кроватью в кладовой, когда наверху наверняка имеется спальня. Однако Грэм подавил искушение спросить об этом своего нового знакомого, полагая, что чрезмерное любопытство к семейным делам не лучший способ отблагодарить за гостеприимство.

– А ваш шурин не станет возражать, обнаружив, что его постель занята кем-то посторонним?

– Прюит спит здесь, только когда бывает дома. Большую часть времени он проводит за границей, покупая шелк.

– И сейчас он там?

– Не могу сказать. В последний раз я навещал сестру почти год назад. – Хью развернул шерстяное одеяло, лежавшее в ногах кровати, и укрыл Грэма. – Отдохните, пока я схожу за врачом.

– Здесь есть врач?

– Кажется, я видел вывеску неподалеку от Криплгейт. Хью ушел, а Грэм принялся накачиваться вином в надежде довести себя до бессознательного состояния. Ему не раз приходилось держать вопящих от боли мужчин, когда им вправляли кости, и он предпочел бы не сознавать, что происходит во время подобных манипуляций.

На улице между тем стемнело. В тот самый момент, когда Грэм обнаружил, что фляга пуста, хлопнула дверь. Звук донесся не из задней части дома, где он находился, а со стороны улицы. Через открытую дверь кладовой он мог видеть освещенную лампой гостиную и затемненную лавку. Полагая, что это вернулся Хью, Грэм уже собирался окликнуть его по имени, когда сообразил, что темная фигура в женской юбке и плаще с накидкой, появившаяся в лавке, явно ниже ростом.

Женщина – очевидно, сестра Хью – вошла в гостиную, повесила плащ на крюк, торчавший в стене, и положила на стол, завернутый в пергамент сверток. Несмотря на замутненное алкоголем сознание, Грэм старался не выпускать ее из виду. Для женщины она была высокого роста, хотя и не слишком. На ней было простое синее платье без туники, которая обычно надевалась сверху. Волосы, не считая нескольких золотистых завитков на затылке, были убраны под белый шарф, повязанный вокруг головы. На вышитом поясе позвякивали ключи и прочие мелкие предметы, необходимые в хозяйстве.

Кошка спрыгнула с подоконника, присоединившись к черно-белому коту, который уже терся о ноги хозяйки. Одно из животных громко мяукнуло.

Женщина хмыкнула.

– Придется вам подождать, пока я перекушу сама. – У нее был молодой голос с низкими нотками, не лишенными приятности.

Грэм приподнялся на локте, собираясь обнаружить свое присутствие, и застонал, когда окружающий мир завертелся вокруг него.

Женщина ахнула и уставилась в темноту широко раскрытыми глазами.

– Кто здесь? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Не бойтесь, – невнятно отозвался Грэм, снова рухнув на кровать и закрыв глаза от очередного приступа пьяного головокружения.

Судя по шороху тростника под ногами, женщина подошла ближе.

– Убирайтесь отсюда.

Открыв глаза, Грэм обнаружил, что она стоит над ним с топором в руках.

– Вы слышите меня? – спросила женщина дрожащим голосом. – Сейчас же убирайтесь из моего дома, или я раскрою вам череп.

Глава 3

– Я все объясню, – произнес мужчина заплетающимся языком и поднял руку, заслоняясь от топора. Еще один пьяный бродяга, решивший отоспаться в ее доме. Право, ей нужно быть внимательнее и запирать заднюю дверь, покидая дом.

– Убирайтесь! – повторила Джоанна, проклиная себя за дрожащий голос. Не хватает еще, чтобы эта уличная крыса почувствовала ее страх. Мужчина был таким огромным, что не умещался на кровати Прюита, и его обутые в сапоги ноги свешивались с лежанки. К тому же от него несло вином, что делало его еще опаснее. Если он кинется на нее, придется стукнуть его топором со всей силы.

– Мистрис… – начал он.

– Поднимайтесь! – приказала она, взмахнув топором. – Уходите! Иначе я использую эту штуковину по назначению, помоги мне Боже.

Мужчина смерил ее оценивающим взглядом, ничуть не обескураженный. В полутьме его глаза сверкали, как голубое пламя.

– Едва ли, – отозвался он почти трезвым голосом, приподнявшись на локте. – У вас руки трясутся.

Джоанна отступила на шаг, выставив перед собой топор.

– Мой муж может в любой момент вернуться домой, – солгала она и, решив, что этого недостаточно, чтобы запугать непрошеного гостя, учитывая его габариты, добавила: – С моим братом. Хью мастерски владеет мечом. Он разрубит вас на части, если застанет здесь.

Мужчину ее заявление необычно развеселило.

– Вообще-то это Хью привел меня сюда, – сочувственно пояснил он Джоанне.

– Что?

– Да, он…

– Вам не удастся усыпить мою бдительность этой ложью. Хью даже нет в Лондоне. Он воюет за границей.

Рот мужчины насмешливо скривился.

– Если вашего брата нет в Лондоне, как же он явится сюда с вашим мужем?

Джоанна мысленно чертыхнулась. Она никогда не умела лгать.

– Но… мой муж вот-вот придет.

– Не думаю. Будь он на подходе, вы бы сбежали, позволив ему избавиться от меня, вместо того чтобы заниматься этим самой. Его нет в Лондоне, не так ли? Никто не придет. Вы здесь одна.

– Убирайтесь!

– Мистрис…

– Вставайте! Кому говорят! – Перевернув топор, она ударила его по ногам рукоятью.

– Черт! – Он свернулся в клубок, схватившись за ногу. – О черт! Черт!

Джоанна отскочила к двери, испуганная его реакцией. Мужчина разразился продолжительными проклятиями, и когда они иссякли, рухнул, бледный и дрожащий, на кровать.

– Черт бы вас побрал, мистрис, – прохрипел он. – Неужели нельзя было обойтись без этого?

– Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, – выпалила она, – я сделаю это снова.