Миры под лезвием секиры - Николай Чадович

Находка уже попала к Цыпфу, и тот с видом знатока измерил ее линейкой.

– Размер сорок четвертый… Товарные знаки отсутствуют… Материал действительно странный… А голенище-то узковато. На мое запястье. Вы уверены, что эта обувь для человека предназначалась? Как очевидцы описывают мертвеца?

– Никак. К тому времени его звери уже прилично изгрызли. Но был он человеком, даже не сомневайтесь. Забыл сразу сказать: на автомате номер имелся. Арабскими цифрами. Два нуля сто двадцать три.

– Народ не воинственный, – высказался Смыков. – Больно уж номер короткий. У нас на оружии все больше шестизначные да семизначные…

– Если хозяином автомата был действительно человек, то из этого следует… – Цыпф задумался.

– …Что в рамках времени мы здесь не самые крайние, – закончил Глеб Макарович, друг степных нехристей.

– Откуда тогда он мог забрести в Хохму? – Цыпф пододвинул к себе клеенку, на которой было изображено нечто похожее на схему разделки говяжьей туши. – Через Трехградье? Вряд ли. Там бы его сразу заметили. Через Баламутье? Более чем сомнительно. Без амфибии там делать нечего. Что остается? Остается Нейтральная зона…

– В Нейтральной зоне аггелы появились, – подсказал кто-то.

– Если бы его аггелы убили, они бы и автомат, и сапоги себе забрали. А что за Нейтральной зоной? Ходил туда кто-нибудь?

– Нет… Нет… – раздалось из разных углов зала. – Не слышно было. Из наших, наверное, никто…

– Если мир, из которого явился этот парень, опередил нас хотя бы на сотню лет, я им не завидую, – сказал одноглазый. – У них там даже унитазы должны быть на транзисторах. Никто ничего руками делать не умеет. Сковородки, иголки и топоры только в музеях остались. Все на кнопках да на электричестве. Кто выше залетел, тому и падать больнее.

– Зачем же он тогда с собой оружие таскал? Ведь, надо думать, на батарейках дура устроена. Пользы от нее сейчас меньше, чем от дубины.

– Лучше всего моим киркопам, – вздохнул гигант. – Они и не поняли ничего толком. Как жили, так и живут. Может, даже и получше. Я их хоть уму-разуму учу понемногу.

– И породу заодно улучшаешь, – кто-то прыснул в кулак.

– Ладно, что мы решим по этому вопросу? – Цыпф покосился на Смыкова. – У кого какие предложения?

– У меня! – Рука Смыкова незамедлительно взлетела вверх. – Послать в Хохму толковых ребят из резерва. Человек пять. Пусть оружие разыщут, свидетелей опросят, а заодно и Нейтральную зону прощупают.

– Другие предложения есть? Дополнения? Возражения?

Поскольку предстоящая операция, неопределенно долгая и определенно опасная, никого из присутствующих лично не касалась, возражений и дополнений не поступило.

Разговор перешел на аггелов и варнаков. Разрозненные шайки аггелов, не скрываясь особо, болтались повсюду, зато о местонахождении их опорных баз ничего толком известно не было. Даже здесь, в Отчине-Отчаине, они, по слухам, контролировали немало заброшенных городов и поселков. Варнаков видели в Гиблой Дыре, Трехградье и Киркопии. Всякий раз их появлению предшествовали грозные и загадочные природные явления. К себе варнаки никого близко не подпускали и в случае опасности исчезали бесследно, как миражи. Однако миражом они не были – на мягкой почве после них оставались следы, похожие на отпечатки больших валенок, а после исчезновения в воздухе еще какое-то время висели, медленно оседая, хрупкие черные хлопья, прозванные в народе «адовым прахом».

Затем, к вящему неудовольствию попечителя киркопов, слово опять взял делегат из Лимпопо.

– Ну ладно, с аггелами все понятно. Или мы, или они. Пощады тут ждать не приходится. Давно их приструнить пора, с соседями замириться, время выиграть. Недосуг со всякой чертовщиной возиться. Какой вред от варнаков или того же Белого Чужака? Пусть бродят себе на здоровье. Может, и не пересекутся наши пути.

– А если пересекутся? – возразил человек в кольчуге. – Локти кусать придется, если, конечно, зубы останутся. Что им здесь надо? Не из нашего они теста. Может, это варнаки все и устроили, а теперь присматриваются, какую бы еще пакость сотворить. Заметь, вооруженного человека они к себе за версту не подпускают. А вот к детям иногда подходят. Недавно на перевале между Кастилией и Агбишером странный случай был. В одном месте каменная тропа как кисель стала. Я, пока сам не убедился, поверить не мог. Два вьючных быка и погонщик в этот кисель и влетели. И сразу камень опять в камень превратился. Наружу только две пары рогов да кисти рук торчать остались. Начали мы возле них топором тюкать – натуральный гранит, только искры летят. Вот… А через час там уже варнак стоял, зыркал.

– Хм… зыркал, – задумчиво произнес мосластый мужик, сидевший отдельно от всех на подоконнике. – Вот тут вопрос… Могут ли варнаки вообще зыркать… Повадился к нам тут один. То у дороги стоит, прохожих пугает, то возле серного озера крутится. Я его дней десять со снайперской винтовкой выслеживал. Дай, думаю, проверю, в самом ли деле у них шкура, как броня. Близко он меня, конечно, не подпускал, но в прицел я на него насмотрелся. И впечатление у меня создалось такое, что варнаки вообще глаз не открывают.

– Закрытые глаза есть знак принадлежности к царству мертвых, – сказал Цыпф многозначительно. – Вспомните Вия и Бабу-Ягу.

– Лева, все знают, что ты у нас очень умный, – набычился мосластый. – Тогда я, может, лучше помолчу, а ты расскажешь… про Бабу-Ягу.

– Ах, простите… Продолжайте, пожалуйста. Но вот непонятно, как варнаки могут видеть, если глаз не открывают?

– Клоп человека тоже видеть не может, а находит безошибочно… Я за кустами все время лежал, даже нос не высовывал. Но даю голову на отсечение, он точно знал, где я. Только положу палец на спуск, а он уже и пропал… Исчезло чудное видение, как говорил поэт Пушкин.

– Ну и что это доказывает? – стоял на своем делегат из Лимпопо. – Может, они нас больше боятся, чем мы их… Я понимаю… Кто на молоке обжегся, на воду дует. Только нельзя беду на каждом шагу караулить. На то она и беда, что нежданно-негаданно приходит.

– И тем не менее аггелы, варнаки и Белый Чужак как-то связаны между собой, – сказал Цыпф. – Непонятно, как именно, но цепочка просматривается. Тут кое у кого есть интересные наблюдения. Товарищ Смыков, не поделитесь?

– Делиться можно успехами, – уточнил Смыков, вставая. – А о неудачах можно только информировать… С Белым Чужаком мы встретились случайно. Работали совсем по другому вопросу. Если говорить откровенно, он к нам сам подошел…

По залу пронесся шумок. Кто-то сказал: «Ого!», кто-то удивленно присвистнул, кто-то поинтересовался, почему в таком случае эта столь одиозная личность не представлена перед ясными глазами собрания.

– Спокойней, братцы вы мои. – Смыков, как сова, повертел головой, высматривая крикунов. – Попытка задержания имела место, но успехом не увенчалась. Кишка у нас тонка оказалась. Так называемый Белый Чужак продемонстрировал физические способности, до которых нам с вами далеко. Человек против него, что болонка против волка, заявляю с полной ответственностью.

– Видать, крепко он вас припугнул…

– Припугнуть меня трудно, я на том свете был. Меня инквизиция два года пытала. – Смыков хотел ткнуть пальцем в треугольный шрам, глубоко впечатанный в висок, но от волнения ошибся и едва не угодил себе в глаз. – Однако сейчас для нас имеет значение не поведение Белого Чужака, а сказанные им слова.

– Да вы с ним даже поговорили! – ахнул парень с серьгой. – Может, и по сто грамм сделали?

– Предлагали, – не выдержал окончательно проснувшийся Зяблик. – Тара наша ему не подошла. Хрупкая…

Смыков между тем продолжал:

– Белый Чужак заявил, что людям он не враг и сам, по-видимому, является человеком.

– По-видимому или является?

– Цитирую дословно: я, то есть он, родился человеком.

– Что он еще сказал?

– Посоветовал оставить в покое одну особу, предположительно имевшую контакты с варнаками.

– А какой у него к этой особе интерес?

– Не знаю.

– Про аггелов ничего не говорил?

– Нет. Мы и поговорили-то всего пару минут. Но аггелы, кстати, в Талашевске завелись. Хотя раньше о них слышно не было.

– Ходят они за Белым Чужаком, как цыплята за наседкой, – сказал одноглазый. – Но не в открытую ходят, а хоронятся.

– Зяблик, а какое у тебя впечатление от этого фрукта осталось? – болезненно морщась, спросил раненый.

– Мужик свой в доску. Верке понравился.

– А тебе?

– Я таких шустрых не люблю. На ходу подметки режет.

– У кого какие предложения? – Цыпф требовательно постучал мелком по грифельной доске. – Никаких? Тогда разрешите мне… Как вы убедились, в настоящий момент интересы варнаков и Белого Чужака сосредоточены в одной географической точке – городе Талашевске. Считаю целесообразным оставить там группу Смыкова, тем более что первое знакомство уже состоялось. Задача прежняя: наблюдать за перемещениями как тех, так и другого. При возможности задержать, при невозможности вызвать на откровение. Одновременно прощупать аггелов. Может, те что-нибудь знают. Возражения, дополнения есть?