Атомные танкисты. Ядерная война СССР против НАТО - Владислав Морозов

А вот по-настоящему не нюхавшие пороха Миша с Вовой явно делали из всего происходящего вокруг нас слегка неверные выводы, думая, что современные войны начинаются только тогда, когда большие дяди в Кремле отдадут соответствующую команду.

В общем, мы еще немного постояли, потом вяло распрощались, и я побрел дальше, глядя на электрический свет, зажигающийся за шторами окон офицерских квартир.

Нет, в любом случае мои дорогие приятели вряд ли почешутся и догадаются отправить семейства в Союз, уж больно приросли к здешнему комфорту. Да и начальство на них в этом случае наедет – дескать, «панику разводите». А сколько его нам осталось, того комфорта? Кто знает?

Глава 3. Те, кто на другой стороне-1

Авиабаза ВВС США. Рейн-Майн. ФРГ. 4 июня 1982 г. 6 суток до «момента ноль».

День был теплым и солнечным. От ВПП с сухим свистом и шелестом оторвалась дежурная пара «Фантомов», быстро набравших высоту и начисто исчезнувших среди редких облаков.

На стоянках, среди недавно приземлившихся транспортных самолетов, шла обычная деловитая суета.

Из чрева здоровенного бело-серого С-5А «Гэлакси» деловитые вояки в зеленых комбезах выводили и загоняли на трейлер прибывший, надо полагать, прямо из Штатов новейший танк М-1 «Абрамс» с зачехленной башней и развернутой дулом назад, закрепленной по-походному пушкой.

Из камуфлированного «Старлифтера» в сторону стоявших у пункта управления полетами зеленых грузовиков топала по бетонке ВПП цепочка морских пехотинцев. Облаченные в новенькую, недавно введенную камуфляжную форму солдаты заметно сгибались под тяжестью рюкзаков с навешанным снаряжением (каждый тащил на себе каску, бронежилет, винтовку «М-16» и полный комплект зимнего обмундирования и средств химзащиты) и ручной клади в виде оттягивающих руки обширных сумок.

Один из прилетевших, мордастый белобрысый парняга с сержантскими нашивками, спросил бредущего рядом здоровенного негра:

– Ну что, Сверчок, как оно тебе?

– На рейсовом было бы куда комфортнее, сержант, – ответил чернокожий, на губастой физиономии которого отчетливо проступали капли пота.

– Ишь, чего захотел! Провести весь перелет в мягком кресле, да еще чтобы стюардессы строили тебе глазки и приносили выпивку? Ты же не какой-нибудь долбаный турист, а морпех, способный терпеть любые лишения! Уже бывал здесь?

– Никак нет, сэр, я в Европе впервые…

Кликуха «Сверчок» прилепилась к этому солдату после того, как он в самом начале службы, стоя в наряде по КПП, поймал сверчка и, поднеся кулак с зажатым в нем насекомым к уху, с блаженно-дебиловатым выражением лица слушал, как оно там стрекочет. Разумеется, сержант застукал его за этим невинным занятием, факт которого был мгновенно обнародован перед всем взводом. А вообще чернокожего звали Том Уайт (полное имя Томас Хесус Уайт), и, как и все прилетевшие в Германию этим бортом морпехи, он принадлежал к 108-му мотострелковому батальону 22-го экспедиционного полка морской пехоты из 2-й дивизии Корпуса морской пехоты США, постоянно дислоцированной в Кэмп-Леджен под Джексонвиллем. И своему собеседнику, сержанту Майлзу, он не соврал – нигде за пределами США он до сегодняшнего дня действительно не бывал.

Зато в Западной Европе когда-то побывал один из его предков. Дедушка Мартин был в свое время призван на Вторую мировую войну. Ну, то есть как призван – в конце 1943 года влип в серьезную историю. Пырнул ножиком (правда, не до смерти, но крови было много) такого же, как он сам, отморозка из соседнего, то есть конкурирующего, квартала, а потом умудрился сбежать с места преступления, при этом дав по морде патрульному копу. После этого дедушка, будучи в полном расстройстве чувств, поперся в местную баптистскую церковь, где авторитетный проповедник отец Йозапас (такое странноватое имечко у него было, поскольку, хотя отец проповедника и был родом с Ямайки, его мать происходила откуда-то из города Вильно в Польше и бежала оттуда от русской революции) спросил его: сын мой, ну подумай сам, положим, саму драку тебе по малолетке оценят года в два, а вот за синяк на роже копа светит уже лет пять, а оно тебе надо?

В общем, по совету отца Йозапаса Мартин Уайт скорым шагом отправился на вербовочный пункт US ARMY, предпочтя службу в армии полновесному сроку в тюряге. Кстати, с тех времен в голове у дедули оставались еще кое-какие религиозные «тараканы» вроде привычки называть детей библейскими именами. В общем, в армии из Мартина сделали водилу, и полгода он честно крутил баранку военного грузовика, возя по маршруту «Большого красного ядра» от нормандских причалов к линии фронта продовольствие, ящики со снарядами и канистры с горючим. Однако ему пришлось и по-настоящему повоевать с «джерри». В начале 1945-го, после того как эсэсовцы надрали задницу 1-й американской армии во время «Битвы за выступ» в Арденнах, приказом Эйзенхауэра весь чернокожий вспомогательный персонал (всяких кашеваров, парикмахеров и прочих сапожников, шоферов и землекопов) из-за нехватки личного состава направили на пополнение боевых подразделений. Так покойный дедушка попал в пехоту и провоевал там несколько последних военных месяцев.

Как уж он там воевал, дедуля особо не распространялся, хотя успел получить пару медалек и заработать тем самым причитающуюся ветеранам войны небольшую пенсию. Правда, говорил, что именно там он научился стрелять и даже убил кого-то лично. Умение стрелять немного помогло ему в 1950-е, когда он поучаствовал в нескольких разборках с пуэрториканцами, вот только никакой выгоды из этого он не извлек (сам говорил, что если бы тогда был порасторопнее, сейчас владел бы баром или еще чем приносящим доход, но, увы, все надо делать вовремя).

Но при этом до конца своих дней дедушка любил рассказывать внукам, какое это было замечательное время, может, самое лучшее в его жизни. И только много позднее, когда Том стал постарше, дедуля внятно объяснил, почему война была для него столь замечательной. Оказывается, дедуля тогда в изобилии поимел белых женщин, чего ему и ему подобным в Штатах по жизни не светило ни до того, ни после. Старикан никак не мог забыть те свои похождения и с удовольствием вспоминал, какие классные были эти немки. Причем, как выяснил юный Томми, дедушка практически никого из них не взял силой (то есть во время войны было, но две-три, не больше). Зато сразу после победы (а дедулю демобилизовали только через полгода) доведенные до нищеты, вполне порядочные на вид немки охотно отдавались первому встречному, хоть негру, хоть индусу, за пару чулок, банку консервов из армейского пайка или пачку сигарет. Как видно, очень кушать хотели…