Водопад грез - Джоан Виндж

Поскольку люди не обладали пси-способностью, у них никогда не возникало настоящих проблем с убийством себе подобных. Они выметали гидранов, как птенец кукушки выкидывает из гнезда птенцов хозяев. Они убивали их быстро в порыве нахлынувшей ненависти, убивали медленно, заключая выживших в резервации, что делало их изгнанниками в своем же мире, или «переселяя» их в места типа Старого города, где был рожден я. Еще встречались люди со смешанной кровью, но смешанной давным-давно, еще до того, как люди и гидраны стали наливаться ненавистью при взгляде друг на друга.

С теми людьми, кто еще нес в себе гены гидранов, обращались, как с нелюдьми, особенно если они обладали пси-способностью, а обладало ею большинство. Не имеющие поддержки, не наученные пользоваться даром, псионы воспринимались обычными людьми, как «уроды», как отбросы с самого дна грязной ямы, как источник даровой рабочей силы; их игнорировали во всех случаях, когда не преследовали.

Но если ты и выглядишь, как гидран, если твоя мать — гидранка, если ты полукровка, если ты продукт недавнего смешения рас, тогда твое положение еще хуже. Это я знал, поскольку сам был таким.

Я провел большую часть своей жизни в Старом городе — подземных трущобах Куарро. Чтобы остаться в живых, я был вынужден действовать так, как не пришло бы в голову большинству людей и в ночных кошмарах. И я даже не мог использовать дар, с которым был рожден, телепатию, а ведь эта способность помогла бы мне узнать, кому можно доверять, как защитить себя, вероятно, помогла бы далее понять, почему то, что может случиться со мной, всегда случается.

В один прекрасный день, сопутствуемый удачей и подгоняемый болью, я выбрался из Старого города. Я научился читать, узнал о своем даре — наследстве, потерянном со смертью матери, — она умерла так давно, что я даже не помню ее лицо.

И вот наконец после долгих лет, оставив позади немыслимые расстояния, я стоял на земле гидранов.

Никто не охранял этот конец моста Я оглянулся: мост казался невозможно длинным и хрупким, нереально светящимся. И я подумал внезапно: какого дьявола они считают, что могут удержать тех, кто способен телепортироваться — перенести себя через пространство-время куда угодно в мгновение ока? Или же охрана поставлена, чтобы люди зря не шатались через реку?

Два человека прошли мимо, было видно, что они торопятся попасть на свою сторону. Передо мной темнела улица без искусственного освещения. Возможно, жители Тау с их человеческими глазами попросту боялись заблудиться?

Меня удивило, что гидраны не позаботились о том, чтобы люди, не видящие в темноте, ночью чувствовали себя здесь уверенно. Но — об этом-то видимо и пытался сказать мне легионер — должно быть, ни один человек в здравом уме не останется во Фриктауне после захода солнца.

Я пошел по улице. Даже в темноте я мог различить каждую деталь зданий по сторонам. Тут не было домов выше трех-четырех этажей, но все они сливались, как стены хода в муравейнике; нельзя понять, где кончается одно здание и начинается другое — архитектура органичных изгибов и кривых. Я не мог определить, из какого материала сделаны стены, похожие на застывший воск. Гладкие, глухие поверхности покрывали цветные мозаичные изображения; видимо, их вделали в основу до ее затвердения.

Я не видел ничего похожего на изолированную геометрию города людей на другом берегу. Сначала я подумал, что гидраны построили такой город намеренно, в ответ на постройку Тау Ривертона, но сразу вспомнил, что город гидранов, как и сами они, был первым. И как раз город людей стал оскорблением, вызовом.

Я двинулся дальше, сопровождаемый ветром, в глубь Фриктауна, пытаясь растворить чувство своей отчужденности в неуклонно темнеющей ночи. Мимо меня скользили немногочисленные наземные автомобили с затемненными стеклами. Шуршание их колес по древним улицам отражалось от стен. Над этой стороной реки аэротакси не летали.

Чем больше мои глаза свыкались с темнотой и странностью окружающего, тем чаще замечал я места, где стены были повреждены и мозаика осыпалась. В слое пыли и мусора я видел отвалившиеся плитки — ненужный хлам громоздился баррикадами. Под стенами в тени попадались распростертые тела спящих. Грязь, заброшенность, глухие стены домов напомнили мне Старый город — спрятанные внутренности Куарро, где крыша мира была в десяти метрах от земли, а стены, куда бы ты ни пошел, смыкались вокруг тебя. Я удивился, почему это сходство не сразу бросилось мне в глаза. Возможно, потому, что я слишком долго жил в Старом городе и привык ко всему этому. Может быть, просто поэтому.

А может быть, я не хотел видеть гидранов далекими от совершенства, обнаружить в них то, что заставит меня согласиться: да, они порочные, отталкивающие, слишком похожие на людей… слишком похожие на меня.

Я старался не смотреть на изувеченные стены. Все прохожие, встреченные мной, были гидранами и все носили одежду людей, попавшую, должно быть, сюда из-за реки. Она выглядела так, словно долгие годы служила кому-то другому, прежде чем коснуться кожи гидрана.

Меня удивило и то, что на улицах очень мало прохожих, что так редко попадались освещенные здания или дома с какими-то признаками обитания. Я не встретил ни одного ребенка. То ли все они отправились спать с закатом, то ли я их просто не видел. У большинства взрослых были такие же светлые волосы, как у меня, кожа почти у всех была цвета пряностей: имбирно-золотая, мускатно-коричневая, светло-коричневая, как корица. Цвета эти были так же разнообразны, как цвета кожи людей, но подобных оттенков я никогда не видел на человеческой плоти. Все прохожие передвигались с необычайной грацией, какую редко можно встретить у людей.

Высказывалось предположение, что Убежище — родная планета гидранов, их Земля, место, откуда начала распространяться их цивилизация. По данным Тау, гидраны, живущие во Фриктауне и в близлежащих резервациях, составляли все выжившее коренное население Убежища. Остатки культур и рас из всех уголков планеты были выметены и перемещены, как куча мусора, сюда, в «родной дом» — на единственный кусок планеты, оставленный им Тау и Драконом… на самый завалящий кусок.

Мне было тяжело даже думать о том, что встретившиеся мне в эту ночь гидраны могут быть типичными представителями своей расы.

Они оглядывались на меня с любопытством, если замечали, что я смотрю на них. Некоторые из них даже глядели мне вслед. Я чувствовал их взгляды, но не мог услышать их мысли. Я не могу объяснить, что в моем облике вызывало их пристальное внимание: то ли моя походка, то ли лицо, то ли то, что, пытаясь коснуться моих мыслей, они натыкались на стену.