Она развалилась. Повседневная история СССР и России в 1985—1999 гг. - Евгений Бузев

Как ни странно, о состоявшемся 15 мая перекрытии Транссиба в районе Анжеро-Судженска в материале газеты сообщалось в последнюю очередь. Возможно потому, что в Кузбассе перекрытия случались и раньше. Основным двигателем протеста воспринимался Печорский угольный бассейн. Информация же о перекрытии Транссибирской магистрали была прокомментирована при помощи классического оборота, используемого в том случае, когда корреспондент не представляет, о чем писать: «Сколько продлится начавшаяся блокада и к чему приведет новый бунт на рельсах в Кузбассе, пока предсказать трудно» («Шахтеры начали „рельсовую войну”», «Известия», 16.05.1998).

Скорее всего, особое внимание к Воркуте объяснялось также и тем, что накануне – 14 мая – в городе состоялась встреча руководителей угольных предприятий с правительственной делегацией, возглавляемой вице-премьером Борисом Немцовым, курировавшим топливный сектор, – ему вскоре предстояло стать одним из главных героев будущего многомесячного противостояния властей с шахтерами. Тогда, по сообщению корреспондентов «Известий», переговоры прошли крайне неудачно из-за жесткой позиции, занятой вице-премьером. «Б. Немцов заявил, что правительство ничего не должно шахтерам, и поэтому никаких дополнительных средств из бюджета давать не будут», – писали в «Известиях». Хотя с формальной точки зрения Немцов был прав (шахты не могли получить деньги, поскольку средства за проданный уголь, как это нередко происходило в те годы, застревали у кого-то из многочисленных финансовых посредников), такую позицию угольщики – как рядовые шахтеры, так и руководители предприятий – сочли неприемлемой. Предложенные на этом же совещании Борисом Немцовым деньги на отправку детей шахтеров к местам летнего отдыха также были восприняты как несерьезная подачка (с учетом того, что долги по зарплате на многих шахтах достигали нескольких месяцев, позиция была объяснимой).

Следует обратить внимание: в период массовых уличных протестов 2011–2012 годов председатель Российского независимого профсоюза горняков Иван Мохначук, уже давно связанный с различными околовластными структурами и принимавший участие в массовых акциях в поддержку Владимира Путина, заявил, что именно жесткая позиция Немцова на переговорах в Воркуте привела к началу массовых протестов. «8 мая 1998 года я пришел к нему и сказал: „Борис Ефимович, у нас проблема: люди могут выйти на рельсы, перекрыть дороги”. – „Никуда они не денутся, выйдут, посидят и уйдут”, – это был его ответ практически дословно», – сообщал Мохначук. Статья профсоюзного лидера была опубликована в газете «Не дай Бог» – проекте, пытавшемся повторить легендарное издание 1996 года, но на этот раз направленном против лидеров «Болотного движения», некоторое время выпускаемом силами «Комсомольской правды» в 2012 году[5].

Стоит отметить, что какое-то время в «Известиях» высказывали оптимистические прогнозы по поводу скорого прекращения «рельсовой войны». В частности, об этом писали после встречи лидеров шахтерских профсоюзов с Борисом Немцовым в Москве, состоявшейся 16 мая. Наэтот раз о бескомпромиссности Немцова ничего не сообщалось. Наоборот, утверждалось, что встреча прошла в конструктивном ключе, правительство пообещало отрасли определенную финансовую помощь, а профсоюзы были настроены на совместную работу (таким образом, речи об отставке Ельцина уже не шло). «Завтра-послезавтра шахтеры должны закончить „рельсовую войну”», – писала газета («Угольные проблемы частично решили», «Известия», 18.05.1998).

«Независимая газета» высказывала гораздо большую уверенность в предстоящем обострении конфликта. Возможно, это объяснялось также и тем, что тематику шахтерских протестов там в это время освещал Александр Желенин, политолог левых убеждений, занимавшийся среди прочего консультацией независимых профсоюзов (в настоящее время работает в ИА «Росбалт»). В частности, 16 мая Александр Желенин, упоминая о жесткой позиции, занятой на переговорах правительством, писал, что «правительство Кириенко-Немцова решило вспомнить о методах усмирения шахтеров их неолиберальным кумиром Маргарет Тэтчер». Однако, по мнению Желенина, младореформаторы совершенно не учли реального положения дел в России, где их действия следует считать «игрой с огнем» («Шахтеры не намерены отступать», НГ, 16.05.1998). «Значит ли это, что они готовы на применение силы в отношении горняков? – задавался вопросом Желенин. – Если они решатся на крайние меры, результат может оказаться обратно пропорционален тому, чего они ожидают». После правительственного совещания по проблемам угольных регионов, давшего «Известиям» повод для оптимизма, Александр Желенин не был склонен видеть возможности для быстрого урегулирования ситуации. «Очевидно уже, что несмотря на то, что правительство отказалось от жесткого тона общения с шахтерами и судорожно пытается изыскать средства на погашение хотя бы части долгов…. ситуация начинает всё больше выходить из-под контроля. Главным требованием… становится отставка президента. Второе требование – решение глобальных проблем отрасли с обеспечением ее жизнеспособности, то есть будущего шахтеров. И только третьим пунктом стоит выплата долгов по заработной плате» («Преддверие революции?», НГ, 19.05.1998). Распространение протестов, присоединение к ним угольщиков Ростовской области, кажется, не давали поводов предполагать, что ситуация будет урегулирована.

Уже 20 мая от прежних оптимистических прогнозов в «Известиях» не осталось и следа. В газете писали о разгорающейся «рельсовой войне», помещали материалы о трудностях с железнодорожным передвижением в Республике Коми и Ростовской области, где шахтеры также перекрыли трассу, а также в Сибири. В том же номере был помещен небольшой репортаж с Ярославского вокзала в Москве, на маршрутах которого перекрытие рельсов шахтерами сказывалось прежде всего. «Самые ходовые слова на Ярославском вокзале столицы: „Инта”, „шахтеры”, оскорбительные прилагательные. Возле справочных толпится народ, время от времени высылая гонцов к администрации вокзала. Под сводами Ярославского клубится с трудом скрываемая ярость», – писали «Известия» («Ярославский вокзал стал памятником „рельсовой войне”», «Известия», 20.05.1998).

Впрочем, единой линии в отношении происходящего у газеты, кажется, не было, поскольку уже 21 мая корреспондент газеты Борис Синявский в репортаже из Инты, где фактически солидаризировался с шахтерами, писал: «Увиденное в Заполярье, вести из Кузбасса заставляют думать, что шахтеры не урок преподнесли новому правительству России, но вынесли ему свой приговор. Он может оказаться окончательным и не подлежащим обжалованию. Напомню: шахтеры России имеют опыт смены политического строя страны. Они и сегодня берут всю ответственность на себя, не прячась ни за какие политические стяги». Последнее замечание относилось к эпизоду, увиденному корреспондентом в Инте, где протестующие прогнали местных коммунистов, желавших присоединиться к акции вместе со своей символикой. В репортаже сообщалось также о решении шахтеров не пропускать не только вагоны с углем, но и составы с продовольствием для Инты и Воркуты, несмотря на то, что отсутствие поставок приводило к росту цен на продукты.

Окончательно серьезность ситуации стала понятна после того, как 19 мая Конфедерация трудовых коллективов Прокопьевска постановила присоединиться к блокаде железной дороги. Это решение фактически перекрывало последнюю железнодорожную линию, связывающую Европейскую Россию и Сибирь. После этого о шахтерских протестах впервые написал «Коммерсант», ранее игнорировавший ситуацию. Заглавие материала – «Шахтеры отрезали Сибирь от России» – вполне соответствовало главной новости.

Следует учитывать, что фоном для новостей о перекрытии железнодорожных путей шахтерами в этот момент были сообщения о первых признаках кризиса на рынке ГКО, угрозе девальвации рубля, победе Александра Лебедя на губернаторских выборах в Красноярском крае, состоявшейся 17 мая и воспринимавшейся как тяжелое поражение «партии власти», а также о начавшейся в Государственной Думе процедуре по импичменту Бориса Ельцина (специальная комиссия по этому вопросу была создана 19 мая 1998 года). Кроме того, 21 мая в Махачкале депутат Государственной Думы, лидер лакского народа Надиршах Хачилаев и его брат Магомет, считавшиеся связанными с дагестанскими ваххабитами (а также занимавшиеся собственными переговорами по освобождению захваченных в Чечне заложников) при помощи оружия на сутки захватили здание Госсовета Дагестана. А важными международными новостями были вести о массовых беспорядках и погромах в Индонезии с требованием отстранения престарелого диктатора Сухарто. Ситуация в России казалась трещавшей по швам. О роли шахтеров в «революционизации» общественной ситуации в 1989 году помнили многие. Мировые новости тоже подсказывали варианты действий.