Низшая раса - Калашников Максим

Рисуя реалии петровского времени, Солоневич пишет:

"…Ничего не сказано об обер-фискале Нестерове, которому всё-таки пришлось отрубить голову за взятки. Но эта казнь была случайностью – крали все. Крали в невиданных ни до, ни после размерах и масштабах. Алексашка Меншиков последние 15 лет своей жизни провёл под судом за систематическое воровство, совершенно точно известное Петру.

Во всяком случае, этот групповой портрет птенцов Петрова гнезда достаточно полон и выразителен. Коротко, но довольно выразительно формулирует Ключевский и их самостоятельные, после смерти Петра, действия. "Они начали дурачиться над Россией тотчас после смерти преобразователя, возненавидели друг друга и принялись торговать Россией, как своей добычей". "Под высоким покровительством, шедшим с высоты Сената, – глухо пишет Ключевский, – казнокрадство и взяточничество достигли размеров, небывалых раньше, разве только после…"

Во что именно обошлись России эта торговля и это воровство? Этим вопросом не удосужился заняться ни один историк, а вопрос не очень праздный. Дело осложняется тем, что, воруя, "птенцы, товарищи и сыны" прятали ворованное в безопасное место – в заграничные банки. "Счастья баловень безродный" Алексашка Меншиков перевёл в английские банки около пяти миллионов рублей. Эта сумма нам, пережившим инфляции, дефляции, девальвации, экспроприации и национализации, не говорит ничего. Для её оценки вспомним, что весь государственный бюджет России в начале царствования Петра равнялся полутора миллионам, в середине – несколько больше, чем трём миллионам, и к концу – около десяти. Так что сумма, которую украл и спрятал за границей Меншиков, равнялась в среднем годовому бюджету всей Империи Российской. Для сравнения представим себе, что министр Николая Второго украл бы миллиардов 5 в золоте или сталинских миллиардов полтораста – в дензнаках.

За Меншиковым следовали другие. Не только "птенцы", а и всякие более мелкие птенчики. "Финансовое доверие" было организовано так прочно, что в начале Северной войны 1700-1724 гг. понадобился указ, запрещавший деньги "в землю хоронить" – не всем же был доступен английский банк, хоронили и в землю. У каких-то Шустовых на Оке нашли по доносу на 700 000 рублей золота и серебра. Сколько же было таких Меншиковых, которые сплавляли за границу сворованные деньги, и таких Шустовых, которые прятали свои деньги от меншиковского воровства, а воровство развилось совершенно небывалое. М. Алданов в своих романах "Заговор" и "Чёртов мост" рисует, как нечто само собой разумеющееся, переправу чиновных капиталов в амстердамские банки (амстердамские банкиры были в основном евреями. Есть даже диалект Амстердама – помесь голландского со словечками из идиша. – М.К.)

Речь идёт о конце екатерининской эпохи (Екатерина Вторая умерла в 1796 г. – М.К.). Надо полагать, что эта традиция далеко пережила и Екатерину. Сколько капиталов в результате всего этого исчезло из русского народно-хозяйственного оборота, сколько погибло в земле и – вопрос очень интересный – сколько их было использовано иностранцами для обогащения всяких голландских, английских и прочих компаний? Историки этим не интересовались…

А вопрос может быть поставлен и в чрезвычайно интересной плоскости: выколачивая из мужика самым нещадным образом всё, что только можно было выколотить, с него драли семь и больше шкур. Какой-то процент шёл всё-таки на какое-то дело. Огромная масса средств пропала совершенно зря – гнили и дубовые брёвна, и полковые слободы, и конская сбруя, и корабли, и бог знает что ещё. Какой-то процент, судя по Меншикову, очень значительный, утекал в заграничные банки. Заграничные банки на шкуре, содранной с русского мужика, строили мировой капитализм, тот самый, что нынче товарищ Сталин пытался ликвидировать с помощью той же шкуры, содранной с того же русского мужика.

Не примите, пожалуйста, всё это за преувеличение. Если только один Меншиков уворовал сумму, равную государственному бюджету, то мы вправе предполагать, что остальные вольные и невольные воры и укрыватели только в меншиковское время перевели за границу сумму, равную по крайней мере ещё двум государственным бюджетам. А это по довоенным – до 1914 года – масштабам должно было равняться миллиардам десяти довоенных золотых рублей. На такую сумму можно было "построить капитализм". И русский мужик был, по существу, ограблен во имя европейских капиталистов…" (И. Солоневич. Указ. соч. С. 425-426.).

Кем ограблен? Православной дворянской верхушкой.

В начале XX века граф Витте будет горько жаловаться на то, что России не хватает собственных капиталов. И потому приходится приглашать иностранных инвесторов. Ну а те потом вывозят из страны гораздо больше того, что вложили, причём каждый год – прибыль, дивиденды. А чему тут удивляться? Отечественные капиталы оказались в недостатке потому, что страну к тому времени добрых два века с гаком остервенело грабили православные дворяне, сдирая с купцов, ремесленников и крестьян по три шкуры, а денежки – вывозя на Запад. Знаешь, читатель, а ведь многое из того, что награбил тот же Меншиков, так и осталось на Западе, в руках лондонских, венецианских и амстердамских банкиров-евреев. Ведь когда Меншиков попал в опалу, а его имущество в России подверглось конфискациям, счета в зарубежных банках оказались для власти недоступными. Банкиры, кивая на ссылку Меншикова, говорили: человек лишён свободы – и денег его мы вам не отдадим. Так и осталась изрядная часть тех денег Меншикова на Западе. Чтобы укреплять тамошний капитализм, а не русский. И стоит ли удивляться тому, что потом Витте жаловался на отчаянную нехватку отечественного капитала?

Так называемая историческая, православная Россия оказалась поистине проворованной, промотанной страной. Винить во всех наших бедах жидов и масонов – только затушёвывать истинную причину русских национальных катастроф. Имя ей – постоянное превращение русской правящей верхушки в "отдельный народ", считающий грабёж России своей священной привилегией. Превращение нашей "элиты" в стадо настоящих свиней. В низшую расу.

Упущенные возможности "галантного века".

В самом деле, пора посмотреть с этой точки зрения на XVIII столетие. Ведь его можно с полным правом считать веком упущенных русских возможностей.

С одной стороны, известны наши успехи. Русские смогли пробиться к Балтике, сломили Швецию, уничтожили Крымское ханство, несколько раз победили турок и присоединили к себе Новороссию – северное Причерноморье с Крымом, Приднестровьем, Северным Кавказом (Краснодар, Ставрополье). Правда, Новороссию потеряли и уже бело-сине-красные в 1991 году, а тогда…

Но при этом очень многое оказалось несделанным, что в грядущем принесёт России огромные беды. Мы не сокрушили и не уничтожили Пруссию – ядро будущей Германии – в Семилетнюю войну 1756-1763 годов. Мы не воспользовались слабостью турок и не сумели занять Босфор и Дарданеллы. А это было намного важнее, чем покорять Кавказ и присоединять Польшу. Мы не вышли к Персидскому заливу и не смогли закрепиться на Аляске.

Почему? Да потому, что низшая раса, усевшись на русскую шею, воровала по-чёрному. Потому что на армию и флот постоянно не хватало денег. Потому что наши баре, вместо того чтобы тратить выжатые из крестьян деньги на новые заводы и фабрики, строили себе всякие дворцы, спускали деньги на балы и развлечения. Потому что обчищали бюджет государства. Потому что Англия с конца 1760-х уже строит паровые машины, а царская Россия дойдёт до этого только в 1830-е. Потому что, вместо того чтобы воевать за русские интересы, царский режим борется с французской революцией.

Не решив этих проблем, Россия входит в XIX столетие. Довольно тяжёлое и во многом для неё позорное.