"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович

Через некоторое время Квинн попросила вернуть ее в дом бабушки. Поскольку «Оранж Джулиус» все еще оставался припаркованным у Молли, Розамонд предложила одолжить ей один из внедорожников, которые Тине Ганди удалось снова заставить работать.

Свойственная Квинн угрюмая хмурость исчезла — на время. Она выглядела моложе и гораздо более уязвимой без тяжелого макияжа глаз. Даже с опухшими фиолетовыми синяками и порезами на лице, она могла сойти за эльфийку лет тринадцати, а не шестнадцати.

Ноа восхищался этой девочкой-подростком. Такая юная и уязвимая, такая крепкая и стойкая. Она выжила. Она была сильнее и храбрее, чем все считали.

Майло возился со своим медицинским браслетом. Он поднял голову.

— Не уходи, Квинн.

— Я тебя не брошу, Мелкий. — Квинн вскочила из-за стойки, крепко обняла Майло и что-то прошептала ему на ухо, чего Ноа не смог расслышать.

Майло не улыбнулся, но кивнул и дал ей уйти.

— Я знаю местного психотерапевта, — сказала Розамонд после ухода Квинн, тихо, чтобы Майло не услышал. — Вчера вечером офицер Труитт поехал в дом Шен Ли и привез его. Он осмотрел детей. Майло не пострадал — физически. Мы не можем проверить уровень его гормонов, но он рекомендовал тебе продолжать удваивать дозу Майло еще несколько дней. Квинн получила удар по голове и у нее легкое сотрясение мозга. Ее нос на первый взгляд сломан, но это не так. Физически она будет в порядке.

— Спасибо, Господи.

— Да. — Розамонд удалось натянуто улыбнуться. — И у меня есть еще кое-что для тебя.

Она вложила ему в руки бутылочку с таблетками по рецепту. Он в шоке уставился на нее, перевернул, прочитал этикетку и снова перечитал.

— Это… это гидрокортизон. Лекарство для Майло.

— Я знаю.

— Роберт Винсон сказал, что в аптеке оно закончилось.

— Я знаю.

— Где, ради всего святого, ты смогла достать его?

Она натянуто улыбнулась.

— Хорошо иметь друзей в высших кругах, Ноа. Помни об этом. Сейчас это важнее, чем когда-либо. Это от Маттиаса Саттера. Моего кузена. Ты познакомишься с ним позже. Я рассказала ему о наших нуждах, и он сумел найти в соседнем городе аптеку, где это лекарство имелось в наличии, и выторговал его. Он принес его мне в качестве жеста доброй воли.

— Доброй воли для чего?

— Скоро увидишь. И это еще не все.

Ноа положил драгоценные таблетки в карман. Еще на месяц. Он мог бы прослезиться от облегчения, от благодарности.

— Ты так добра к нам, Розамонд. Как я могу отблагодарить тебя?

Она сжала его руку.

— Ты и Майло — достаточная благодарность, дорогой. — Она на мгновение повернулась в сторону кухни и прочистила горло. Когда она снова встретилась с ним взглядом, ее глаза блестели. Слезы размазали ее идеально наложенную тушь.

Ноа изумленно уставился на нее. Он сомневался, что за всю свою жизнь видел, чтобы Розамонд Синклер плакала. Она гордилась тем, что всегда сохраняет хладнокровие, что абсолютно контролирует свои эмоции. Но сейчас она себя не контролировала.

— Ты в порядке? — спросил он.

Джулиан поднялся со стула. Все утро он вел себя необычно тихо, его лицо осунулось, глаза налились кровью.

— Мама?

— Ты не представляешь, как я волновалась. Просто безумно за тебя. За всех вас. — Ее взгляд метнулся к концу острова, где сидел Майло, затем к Джулиану и снова к Ноа. — Я уже сказала это своему сыну, но мне очень, очень жаль. То, что случилось прошлым вечером… подумать только, это едва не случилось с Майло. Я просто…

Ее руки дрожали, когда она вытирала нос салфеткой. Она вытерла глаза.

— Я думала, что делаю все возможное, чтобы защитить нас, а потом это произошло. При мне. Может быть, мне стоит уйти в отставку. Может быть, я не тот человек, который может обеспечить нашу безопасность.

— Мам, — сказал Джулиан резко, — не говори так.

Ноа обнял Розамонд. Для такой грозной женщины она была невысокого роста, доходила ему только до подбородка. Он отстранился.

— Джулиан прав. Ты делаешь все, что в твоих силах, и даже больше. Вчера мы все потерпели неудачу.

Розамонд кивнула и фыркнула.

— Спасибо, Ноа. Ты всегда знаешь, что сказать. Вот почему ты так важен для меня. Ты — все, что у меня осталось.

Джулиан напрягся. По его лицу пробежала тень.

Ноа знал, что она остро переживает исчезновение своего старшего сына. Тот был ее правой рукой. Ее доверенным лицом.

— Он просто застрял где-то, как миллион других людей. Он вернется домой.

— Я знаю. — Она выпрямилась во весь рост и расправила плечи. — Он умный и находчивый. Он будет здесь, как только доберется. Хотя мне бы не помешала его помощь. Гэвин всегда оставался надежным. — Ее взгляд остановился на Джулиане. Уголок ее рта дернулся. — Теперь тебе придется действовать.

Выражение лица Джулиана смягчилось.

— Я уже это делаю.

— Конечно, дорогой. — Розамонд слабо улыбнулась, уже отстраняясь от Джулиана, и повернулась к Ноа. Она разгладила рукава своего лавандового брючного костюма. — Остальные члены совета скоро прибудут на экстренное совещание.

— Я обещал Аттикусу Бишопу, что мы добьемся справедливости для его семьи, — сказал Ноа. — Для всех семей.

Розамонд поджала губы. В ее глазах вспыхнул темный гнев.

— Я позабочусь о Фолл-Крик. Доверься мне.

Глава 56

Ноа

День восьмой

— Это не самый лучший выход, но и не самый плохой, — серьезно сказала Розамонд.

Она сидела на высоком стуле в гостиной, остальные члены совета расположились по кругу. Ноа и Джулиан сидели на диване рядом с Хейсом. Дэйв Харрис стоял по другую сторону от него, рядом с Аннет Кинг и Майком Дунканом.

Незнакомец сидел на табурете перед островом рядом с суперинтендантом. Крупный белый парень в зеленой камуфляжной форме с нашивкой Саттер на левой стороне груди, нашивкой Милиция США на правой, АК-47 через одно плечо.

Он выглядел примерно на шесть футов три дюйма и двести пятьдесят фунтов, крупный мужчина, с мощными бедрами и руками. У него была бочкообразная грудь, толстая шея, лысая блестящая голова и бледно-голубые глаза, утопленные в мясистом лице.

Маттиас Саттер из бригады добровольного ополчения юго-западного Мичигана сидел неподвижно, молча, не шевелясь, его глаза медленно обшаривали комнату, вбирая все вокруг.

Ноа почувствовал, как маленькие волоски на его шее слегка приподнялись. Брат Розамунд не произнес ни слова, но уже нервировал.

— Мое сердце разрывается от злодеяния, которое произошло вчера вечером, — продолжала Розамонд. — Разбито совершенно. Сорок семь жизней. Восемнадцать из них — дети. Восемнадцать! Они ходили с нами в школу, делали покупки. Они были нашими коллегами и друзьями. Это бессовестно. Мы должны сделать все, что в наших силах — все! — чтобы это не повторилось.

Слезы блестели в уголках ее покрасневших глаз.

— Никто из нас не ожидал этого. Никто не был готов. Электричество отключилось, и мы думали, что все будет продолжаться, как прежде. Но мы ошибались. Мы не можем делать те же вещи, что и раньше, потому что наш мир меняется на наших глазах, и не в лучшую сторону.

— Я не знаю, сколько времени потребуется для восстановления электричества. Шесть месяцев. Может быть, шесть лет. Если мы хотим выжить до этого времени, мы должны измениться. Мы должны адаптироваться. Иначе выживут те, кто готов действовать более жестоко и свирепо, чем мы. И я не допущу этого. Я не позволю этому случиться в Фолл-Крик.

Розамонд вздохнула, как бы успокаиваясь, и обвела взглядом комнату.

— Учитывая все вышесказанное, я взяла на себя смелость пригласить сюда Маттиаса Саттера, чтобы поговорить с вами. Он согласился собрать пятьдесят три человека под своим командованием, чтобы вместе с полицейским управлением Фолл-Крика завтра на рассвете устроить облаву на лагерь Картеров. Они помогут нам привлечь Рэя Шульца и братьев Картер к ответственности. Ибо мы требуем правосудия. И мы не успокоимся, пока не добьемся его.