Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Уже когда они пообедали не спешиваясь, из-за облаков показалось мутно-водянистое солнце, и настроение путников немного улучшилось. Лес отступил от дороги, и какое-то время они ехали по болотистой территории, покрытой тростником и еще не до конца растаявшими сугробами, от которых растекались змеистые ручейки. Все потихоньку разговорились, и Райнер не без интереса отметил, что обозначилось определенное разделение на группы. Его слегка удивило, что Павел и Халс, остландские фермеры, в жизни не покидавшие родных краев, пока их не призвали в армию, поладили с тильянским наемником Джано. Типичная замкнутость крестьянина, которому даже Альтдорф казался «заграницей», а любой чужеземец — недостойным доверия, отступила перед общностью пехотинцев, и скоро эти трое с хохотом рассказывали друг другу, как сгнил провиант, в каких халупах приходилось останавливаться на постой и какая зараза командир.

За ними ехали маленький Франц и гигант Ульф, переговариваясь вполголоса, — их явно объединяла необходимость противостоять всеобщим насмешкам. Кавалькаду замыкали Густав и Оскар, мрачные и молчаливые; попутчики явно избегали общения с ними.

Вирт ехал впереди рядом с леди Магдой. Они тоже не проронили ни слова: Вирт был постоянно настороже, а леди Магда демонстративно игнорировала всех, уткнувшись носом в толстый фолиант в кожаном переплете. Райнер следовал же за ними — увы, рядом с Эрихом. Кроме леди Магды, только рыцарь был равен ему по положению. Райнер оказался единственным узником, которого тот мог признать равным себе и снизойти до общения с ним, и, хотя он сам предпочел бы распевать кабацкие песни и балагурить с Халсом, Павлом и Джано, Эрих прилип к нему намертво и болтал не затыкаясь:

— Если вы бывали в Альтдорфе, то, должно быть, знаете моего кузена виконта Норриха Оберхольта. Он пытался стать рыцарем Пантеры. Чертовски хороший наездник. Долгое время служил в ордене Пера и Вымпела.

— Боюсь, с орденами я дела не имел. Я учился в университете.

Эрих сморщился:

— В университете? С ума сойти! Мне хватило моего наставника. А что, вы собирались стать жрецом?

— Вообще-то, я изучал литературу… если изучал. Но куда важнее мне было избежать Дрегольта.

— Да? И чем же вам не понравился Дрегольт? Отличные охотничьи угодья. Я сам как-то завалил кабана.

— Неужто?

— Именно. Роскошная зверюга. Эй, а ваша фамилия — Гетцау? Кажется, я встречал вашего отца на охоте в Дрегольте. Славный старикан.

Райнер вздрогнул:

— Да уж, славный, особенно когда убивает беззащитных.

В пожухлой траве у дороги что-то зашуршало. Джано тут же схватил арбалет и выстрелил. Кролик выскочил из укрытия и помчался через болото. Но даже прежде, чем он сердито что-то воскликнул, Франц прицелился и аккуратно, одним ловким движением выпустил стрелу. Кролик полетел кувырком и шлепнулся в талый снег с метровой стрелой между лопаток.

Все обернулись и посмотрели на мальчика с невольным уважением. Даже Эрих коротко кивнул:

— Хороший выстрел, да. Из парня выйдет толк.

Франц легко соскочил с коня, вынул стрелу и протянул кролика Джано, у которого с луки седла свисало еще три тушки зверьков, убитых чуть раньше.

— Жаркое будет погуще, — усмехнулся Франц.

— Благодарствую, мальчик. Весьма.

Пока Франц возвращался в седло, Райнер наклонился к Эриху:

— Спорим, я знаю, кто подстрелит следующего?

Эрих поджал губы:

— Я делаю ставки исключительно на лошадей. Вы хоть видели, каких рысаков разводит граф Шлегер в Хельмгарте? Роскошные скакуны.

И так далее, и тому подобное. Райнер застонал. Вот он и на свободе (вроде бы), спасен от петли, ну, хотя бы на время. И нет бы насладиться в полной мере — так ведь не дают. Очевидно, у Зигмара какое-то извращенное чувство юмора. Теперь Эрих нудил про ежегодные охотничьи балы у своего отца. Поездка предстояла не из коротких.

Наконец Вирт приказал всем остановиться в тени невысокого утеса. Дело было на закате, и путники принялись разбивать лагерь. Райнеру показалось любопытным, что все, не сговариваясь, распределили между собой роли. Павел и Халс таскали воду из ближайшего источника и собирали дикую морковь и листья одуванчика для жаркого, жалуясь, как у них все болит. Райнер присматривал за лошадьми. Ульф ставил для Магды палатку и помогал по этой части остальным. Франц и Оскар собирали хворост и разжигали костер. Густав свежевал и разделывал кроликов с энтузиазмом, который выглядел несколько подозрительно. Джано готовил жаркое и без конца рассуждал о том, насколько лучше еда в Тилее.

Жаркое, однако, вышло на славу, хоть и было чуть островато по имперским понятиям, и компания, сбившись вокруг костра, мгновенно с ним расправилась.

— Размещайтесь по жребию, — распорядился Вирт, все еще с набитым ртом. — Не хватало еще, чтобы вы тут из-за этого передрались или кичились своим якобы знатным происхождением. Для меня вы все — отбросы.

Они сделали пометки на листьях и сложили их в шлем. Палаток было пять: одна, получше, для леди Магды, маленькая — для капитана Вирта и три стандартных кавалерийских палатки, где, как поговаривали в армии, без особых удобств можно было разместиться вчетвером. Стало быть, три на три — в самый раз. Считай что роскошь. Но когда шлем передали Францу, он не стал опускать свой жребий.

— Имя написать не можешь? — осведомился Вирт.

— Я буду спать один.

Все подняли головы.

Вирт разозлился:

— Будешь спать с остальными. Лишних палаток нет.

— Мне хватит и плаща.

Франц не мигая смотрел в огонь.

— Слушай, малыш, в армии не все извращенцы, — усмехнулся Райнер.

— Мне и одного хватило.

— Солдат, — сказал Вирт с тенью угрозы в голосе, — те, кто спит в одиночку, имеют тенденцию пропадать наутро. Иногда они сбегают. Иногда что-то такое приходит за ними. Ни того ни другого я не допущу. Для этой охоты мне нужны вы все. Ты…

— Пожалуйста, капитан, — сказал Халс, — позвольте ему спать одному. Нам не хватало только психа, который на раз перережет горло соседу, неудачно повернувшемуся во сне.

Все одновременно с этим согласились. Вирт пожал плечами. Похоже, налаживающиеся отношения Франца с остальной компанией после его удачного выстрела могли вот-вот расстроиться.

Когда жребии были вытащены, оказалось, что Райнеру достались в напарники Павел и Ульф. В другую палатку попали Халс, Джано и Оскар, в третью — Эрих и Густав. Вирт стоял на карауле первым, а остальные отправились спать немедленно, поскольку уже валились с ног после суток почти непрерывной скачки. Но Райнер заснул не сразу. Он все думал и думал, какая же невообразимая подобралась компания — сплошь ненормальные и опасные тины. И что самое странное, Вальденхейм доверил им важную миссию и жизнь женщины, которая, по всей видимости, была ему очень дорога. Почему он не дал ей в провожатые отряд рыцарей?