Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

— Вперед! — спокойно скомандовал Ягуар, поднимаясь на ноги. Он пошел позади Совы и Хорька метрах в трех, на всякий случай оставляя себе возможность для маневра. Минут через пять они подошли к выходу из пещеры. Еще ничего не понимавшие Сова и Хорек недоуменно таращились на Павла.

— Убирайтесь к чертовой матери, — раздельно проговорил он. — Чтобы я вас больше здесь не видел.

— А куда? — упавшим голосом спросил Хорек. — Ты что, белены объелся? Какая муха тебя укусила? — озлился вдруг он.

— Ты еще спрашиваешь, скотина!

Вытянув вперед руку с револьвером, Ягуар пошел на своих недавних единомышленников. Они отступали перед ним до тех пор, пока не уперлись спинами в колючую стену зарослей.

— Мне не нужны такие, как вы, бабы, — с презрением бросил Павел. — Все соображаете за моей спиной. Зачем вы мне нужны? Прикончить вас, и делу конец.

Ягуар навел револьвер на грудь Совы, щелкнул предохранителем. Сова остолбенел, лицо его застыло как у мертвого. Хорек инстинктивно зыркнул взглядом назад: есть ли путь к отступлению, но отступать было некуда.

— Уходите! — с отвращением бросил Павел. — Развоняетесь на весь лес. Вы и живые вонючие, а когда подохнете…

— Паша, — хныкнул Хорек. — Не гони, пропадем ведь без тебя.

— Ну вас к… — Ягуар грязно выругался. — Надоело мне оглядываться назад и ждать от вас удара в спину. Придете обратно, пристрелю к чертовой матери!

Он резко повернулся и пошел в глубь пещеры. Семен ожил.

— Сколько раз говорил тебе, — раздельно с острой злобой заговорил он, повернувшись к Хорьку, — не болтай, держи язык за зубами. Сова схватил Василия за грудки и отвесил ему такую оплеуху, что Хорек, как тряпичная кукла, отлетел к зарослям, на секунду вроде бы прилип к ним спиной, а потом, не удержавшись на ногах, повалился на землю. Сова подскочил к нему, снова схватил его за грудки, поставил на ноги и принялся одну за другой отвешивать ему оплеухи.

— Скотина! Болтун! Баба проклятая! Слизняк! — яростно выкрикивал Сова.

Голова Хорька и впрямь моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы.

Ягуар с удовольствием наблюдал эту сцену, укрывшись за недалеким от выхода из пещеры гранитным выступом.

— Так, — бормотал он про себя, — так вам и надо. Теперь будете бояться друг друга и меня.

Павел не стал ждать конца экзекуции Хорька. Он был уверен, что они приползут к нему, как побитые собаки.

Так оно и вышло, только козлом отпущения стал Хорек. Сова привел его, держа за шиворот и зло толкая перед собой.

— Это все он, — глухо заговорил Семен. — Все шепчется, науськивает, сомневается, выспрашивает. Давай прикончим его, воздух чище будет.

— Не буду больше, — неожиданно твердым, уверенным голосом сказал Василий. — Вот вам крест, — широко перекрестил он себя. — Никуда от вас не уйду, лучше убейте на месте.

— Ладно, — через короткую паузу уронил Ягуар и небрежно махнул рукой. — Поверю вам еще раз. Зашепчетесь — перестреляю к чертовой матери. Пошли, нам пора.

Шли вдоль подножья «своей» горы. Нужно было обогнуть ее, чтобы войти в узкое урочище, образованное отрогами гор. Где-то там в зарослях скрывались уголовники.

Павел первый завершил обход горы и нос к носу столкнулся с человеком, внезапно вынырнувшим из тумана. Произошло это так быстро, что Ягуар не успел предупредить Сову и Хорька. Они подошли к Кикнадзе.

Неизвестный — довольно плотный, среднего роста горец, испуганно отпрянул назад, но его остановил жесткий голос Павла.

— Стой! Стрелять буду! Поди сюда.

Клацнул предохранитель автомата, и этот звук не оставил у горца никакой надежды на бегство.

— Ближе, скомандовал Ягуар. — Руки вверх!

Павел уже успокоился. Старик с лицом, заросшим густой бородой, одетый в овчинный тулуп и обутый в сыромятные чувяки, был безоружным. По лицу, головному убору горца Павел определил, — что это грузин. Сельчанин тоже поуспокоился, разглядев форму Павла и остальных.

— Кто такой? — резко спросил Павел.

— Гамарджоба, генацвале, — по-грузински поздоровался горец.

— Кто такой? — повторил Павел.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сельчанин недоуменно пожал плечами.

— Он, наверное, совсем не понимает по-русски, — подал голос Сова. — Ты кто? — ткнул он пальцем в грудь старика.

— А-а-а, — обрадовался тот. — Гурам, Гурам…

Сова самодовольно огляделся: мол, видите, как надо говорить.

— Это все, что он знает по-русски, — заметил Павел. — Гамарджоба, батоно, — заговорил он на грузинском языке. — Что ты здесь делаешь?

Обрадованный тем, что услышал родную и понятную речь, старик заговорил свободно, с достоинством. Павел только изредка вставлял слово-два, поддерживая разговор. Несколько раз он незаметно бросал взгляды по сторонам. Лицо его было приветливым и добрым.

Горец замолчал, вопросительно посмотрел на Павла, а потом задал какой-то вопрос. Ягуар похлопал Гурама по плечу, что-то сказал ему. Они пожали друг другу руки. Грузин открыто улыбнулся Семену и Василию и повернулся к ним спиной. В это мгновение взметнулась рука Ягуара, раздался глухой звук, а потом короткий стон. Горец упал, как подкошенный. Ягуар метнулся к нему. Его пальцы сошлись на горле Гурама. Горец, дернувшись, вытянулся.

— Без крови. Берите его! — свистящим шепотом приказал Павел. — И побыстрее, — раздраженно добавил он. — Туда, вниз.

Сова и Хорек подхватили тело старика и, спотыкаясь, заторопились в указанном направлении.

Туман не рассеивался, а становился все гуще и гуще.

— Быстрее, быстрее! — понукал сообщников Ягуар. — Тащитесь, как дохлые.

Спустились вниз. Непогода загнала в гнезда даже птиц. Кругом царило полное безмолвие, нарушаемое только чуть слышным журчанием ручья да иногда шершавым шелестом ветвей кустарников под порывами осеннего ветра.

— Идем по руслу, — приказал Ягуар. — Только быстрее!

Старик был очень тяжелый, и Хорек уже совсем выбился из сил. Он злобно зыркал в спину Ягуара, шедшего впереди, хотя и Павел скорее полз, чем шагал. Василий совсем вымотался, пальцы его разжались, и тело старика с громким всплеском упало ногами в ручей. Семен от неожиданности тоже упустил ношу.

Хорек испуганно отпрянул в сторону, весь сжался внутри. Но обошлось.

— А что, — усмехнулся Ягуар, — ты неплохо придумал, Хорек. Лучшего захоронения Гурама и не надо. Очень долго сохранится, и звери до него не доберутся. Только нужно найти место поглубже. Такое место они нашли в русле притока ручья.

— Иначе нельзя было. Он наверняка догадался, что мы дезертиры, — сказал Ягуар, когда они вернулись к большому ручью.

Павел только сейчас коротко пересказал Сове и Хорьку свой разговор с Гурамом. Он не оправдывался перед ними. Просто ему самому нужно было убедить себя, что он поступил правильно.

— Лихо ты его! — заметил Хорек. — Чем?

— Кастетом. Он со мной еще с гражданки.

Семен не участвовал в разговоре. Хлопоты с телом старика утомили его не столько физически, сколько морально. Совсем не так представлял себе Семен свою жизнь после дезертирства. Он-то думал, что они убегут и заживут в лесу вольной жизнью: будут вдоволь спать, охотиться на диких кабанов, лакомиться шашлыками до самого прихода нового порядка. Так по крайней мере расписывал дезертирский рай Кикнадзе. И уверял, что сейчас, когда гитлеровцы вот-вот возьмут Орджоникидзе и хлынут в Закавказье по Военно-Грузинской дороге, местной милиции будет не до поисков дезертиров. Оказывается, их ищут. А тут еще и командирские замашки этого паршивого Ягуара. Не дай бог попасть такому на зуб. Да они и так у него в зубах. Лучше бы ушли одни. Нет, и одним не лучше. Надо все вытерпеть, выждать, а потом и побоку его. И какого черта топчутся они перед этим городишкой. Только на языки скорые.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Здесь Семен одернул себя. Всякие сомнения на этот счет он себе категорически запрещал. Сова так глубоко задумался, что не слышал, как к нему обратился Павел.

— Ты что, спишь? Или сильно переживаешь за Гурама?

— Устал очень, — ответил Семен. — Такой тяжелый азиат этот проклятый. — Сова спохватился, что сказал лишнее, но Павел великодушно простил оскорбительную для себя оговорку.