Брюнетка в черном джипе - Алиса Лисовская

— Хорошо.

— Когда мы уезжаем? Мне нужно еще предупредить маму и брата, они ничего не знают.

— Славик дал нам денег. За неделю сделают паспорта. За эту же неделю нужно разобраться с квартирой и записать пару новых песен.

— Разбирайся и записывай, — сказала Ирина. — Я этими вещами заниматься не буду. Это нужно тебе.

Игорь открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал.

— Да, и еще. До отъезда я поживу у мамы. Ничего о наших нынешних отношениях она не знает, я просто скажу ей, что мы уже сдали квартиру.

— К чему такие жертвы? Я же все равно всю эту неделю буду на студии торчать. Хорошо, если пару раз дома переночую.

— Это не жертвы. Я просто хочу последнюю неделю побыть рядом с родным мне человеком.

— Ладно, — возражать Игорю не хотелось. Самое главное то, что она едет! А все остальное такие пустяки!

Влад собирался на работу. Марго наблюдала за ним, откинув с роскошного тела одеяло. Вчерашнее заточение совсем не пришлось ей по нраву. Влад вернулся поздно вечером, когда она, совсем одуревшая от сна, безделья и безумного желания выпить, уже действительно подумывала о том, чтобы стукнуть милейшую Марью Ивановну по голове чем-нибудь тяжелым и сбежать на все четыре стороны. Потом была безудержная ночь любви, после которой оба заснули только под утро.

— Ты возьмешь меня с собой? — осторожно спросила Марго.

— Нет. У меня сегодня деловая встреча с братом, ты мне будешь мешать.

— Ты что, прячешь меня? — возмутилась Марго.

— Как это ты догадалась? Именно прячу. От тебя самой.

— Я могла бы за это время так много сделать для нашего нового ресторана…

— И опять напиться в стельку.

— Это унизительно, в конце концов! — воскликнула Марго. — Я не твоя жена и не твоя рабыня! Ты не смеешь так со мной поступать!

Влад приподнял ее лицо за подбородок:

— Когда-нибудь ты скажешь мне за это спасибо. Марго вырвалась и отвернулась к стене. Но надолго ее не хватило:

— Одежду хоть отдай! А то неудобно в туалет в простыне ходить!

Влад подумал и кивнул:

— Хорошо.

Он вышел из спальни и вернулся, неся в руках длинную шелковую рубаху Марго.

— Этого тебе хватит. Хотя раньше я что-то не замечал за тобой особой стеснительности.

Марго тут же надела рубаху.

— Я ушел. — Влад взял ее лицо в свои ладони, посмотрел прямо в глаза. — Умоляю, не делай глупостей. Ты перестанешь пить, и мы с тобой будем счастливы. Я сделаю для тебя все. Обещаю. Все что ты захочешь. — Влад крепко поцеловал Марго — Договорились?

Марго молча кивнула.

Как только за Владом захлопнулась дверь, Марго ловко, как кошка, забралась на подоконник. Окно было заклеено на зиму. Она открыла форточку и как можно сильнее высунулась на улицу. Повернув голову налево, она увидела то, что ей было нужно, — пожарную лестницу. Марго не пугало, что расстояние до лестницы почти метр, не останавливало ее и то, что на улице зима и минус пятнадцать, а на ней из одежды одна шелковая рубаха. Главное было — выбраться из этой ненавистной квартиры, а со всем остальным она разберется. Вряд ли найдется хоть один человек, который не пожалеет замерзающую женщину. Тем более что в ее квартире остались кое-какие деньги и за такси заплатить она будет в состоянии. Вот только лестница наверняка ледяная… Все руки обдерешь, пока спустишься. Черт с ним! Свобода дороже! А дома в баре — заветные бутылки с водкой, виски, коньяком, вином, шампанским… Марго сглотнула слюну. Нужно еще открыть окно так, чтобы эта дура экономка ничего не услышала. Марго спрыгнула с подоконника и принялась за дело.

Пятнадцатилетний подросток из дома напротив, который прогуливал школу, изображая смертельно больного гриппом, чуть не подавился кашлем, когда увидел, как по пожарной лестнице соседского дома спускается роскошная блондинка в одной полупрозрачной шелковой рубахе, которая, задираясь от ветра, обнажает очень аппетитную круглую попку.

Марго спрыгнула на снег. Огляделась по сторонам, подобрала упавший с ноги тапок, обняла себя за плечи и легкой рысью понеслась к дороге. Первая же машина затормозила около нее так резко, что голые ноги Марго припорошило взметнувшимся снегом. Ничего не говоря, Марго запрыгнула на переднее сиденье. Водитель обалдело моргал не в силах сказать ни слова.

— К любовнику жена пришла. В самое неподходящее время, — очаровательно улыбнулась Марго, согреваясь. — Я еле успела рубашку на себя надеть. Она мне чуть волосы не выдрала. Представляете? Разве можно уничтожать такую красоту? — Марго взяла руку водителя и провела ею по своим золотистым волосам.

Водитель сглотнул слюну. Марго вернула его руку на руль:

— Поехали, а? А то я совсем замерзла. У вас случайно не найдется глоток коньячку?

Парень промычал что-то нечленораздельное, вышел из машины и скрылся в маленьком магазинчике, рядом с которым они стояли. Марго удовлетворенно заметила, что он даже не вытащил ключи из замка зажигания. Он вернулся через пять минут, неся впереди себя, как розу, бутылку «Хенесси» и пластиковый стакан.

— Я не знал, какой коньяк вы любите. — После прогулки в магазин у него прорезался голос.

— Вы угадали, — благосклонно улыбнулась Марго, и водитель смущенно положил ей на колени шоколад. При этом рука его словно случайно коснулась груди Марго.

Марго почувствовала приступ бешеного желания. Давно уже она не занималась сексом в машине.

— Давай-ка отъедем отсюда подальше, — скомандовала она.

Водитель, как загипнотизированный кролик, послушно тронул машину с места. Марго выпила полстакана коньяка, откусила шоколад:

— У тебя сигареты есть?

Водитель открыл «бардачок». Марго закурила, налила себе еще коньяку и тут же снова выпила.

— Давай вот сюда, во дворы.

Автомобиль въехал в тихий дворик, остановился возле гаражей-ракушек.

— Ну, так и будешь сидеть как истукан? — Марго отставила бутылку с надетым на нее стаканом в сторону. По телу разливалось сказочное тепло, голову обволакивали алкогольные пары. — Или, может быть, я тебе не нравлюсь? — Она распахнула рубашку.

В тот же миг водитель, словно голодный зверь, набросился на нее.

Андрей поднимался по ступеням больницы. Лечащий врач позвонил и сообщил, что Иван Алексеевич хочет его видеть. Сказано это было очень недовольным тоном, из чего Андрей сделал вывод, что даже в таком полубеспомощном состоянии тесть умеет давить на людей и получать от них то, что ему нужно. Андрей подъехал сразу после завтрака.

Лечащий врач, как и ожидалось, встретил его неприветливо:

— Беспокойный человек ваш тесть. Сам себе вредит. Я ему говорю: нельзя, а он свое гнет. Никакими последствиями его не напугаешь. Вы-то, в отличие от него, я надеюсь, вменяемый человек? Я вас умоляю — недолго.