Занзабуку - Льюис Котлоу

Пойманный слон сопротивляется изо всех сил, и охотники стараются не слишком испугать его. Известно, что некоторые слоны умирают от страха от разрыва сердца, поэтому стараются провести эту операцию возможно мягче.

После поимки молодых слонов зовут «наставников». Эти слоны — самые умные и послушные из окончивших школу. «Наставников» никогда не продают в зоопарки и не заставляют выполнять тяжелую работу. Их специально держат, чтобы они помогали успокаивать и обучать новичков. У каждого «наставника» есть свой погонщик, или корнак, как их называют в Конго, который отдает ему приказания.

Слоны-«наставники» становятся по обеим сторонам пойманного животного. Вокруг туловища молодого слона и шей «наставников» обвязывают веревку. Когда пленник упирается или останавливается, веревка врезается в кожу «наставников», и они подталкивают его. Между тем корнаки ласковыми словами успокаивают пленника. К тому времени, когда слон попадает в школу, он в большинстве случаев уже не бунтует и не сопротивляется.

Первые недели пленников обильно кормят и поят. Пойманные слоны начинают узнавать корнаков, которые каждый день приносят им вкусную пищу, поливают их из шланга, наполняют водой бассейны и т. п. Затем начинается период обучения. Всю работу проводят корнаки вместе со слонами-«наставниками». Слоны привязываются к своим корнакам и прислушиваются к «речам» слонов-«наставников», которые «рассказывают» им, какая приятная жизнь их ожидает.

Даже в лучших зоопарках и цирках слонам обычно тесно в их помещениях. Но в Гангала-на-Бодьо слонам хватает места, чтобы побродить, есть река Дунгу, где можно плавать и барахтаться, есть и товарищи. Они ведут вполне естественный образ жизни.

Конечно, бывают несчастные случаи. Время от времени погибает кто-либо из охотников. Мне рассказали, как «наставник», который много лет был добродушным и послушным, пронзил неизвестно за что бивнем корнака, свалившегося с него. Другой корнак упал со слона, когда тот купался, и его утащил крокодил.

Некоторые сомневаются в экономичности работы слонов. Ведь они требуют много пищи и очень долго едят, так что производство невелико по сравнению с потреблением. Многие считают, что лучше использовать тракторы, несмотря на дороговизну газолина во внутренних частях Африки. Однако слоны выполняют большую работу, не говоря уже о том, что большое количество их попадает в зоопарки. Бельгийцы полностью опровергли мнение, что африканских слонов нельзя приручать и обучать.

Раньше обычно ловили слонов, убивая мать и забирая слоненка, который оставался около нее, но теперь в некоторых районах научились делать это более человечно и в то же время более разумно. Слоны — робкие, застенчивые и чувствительные создания. Больше вероятности, что они выживут в неволе, если их ввести в цивилизованный мир с минимальным потрясением. Ныне крупных животных в Африке ловят, отсекая их от стада, а затем заарканивая.

Мы засняли несколько таких эпизодов, охотясь с Пеллегрини. Это были утомительные поездки, но зато они дали нам много увлекательного материала.

Сначала нужно было разбить базовый лагерь там, где было много слонов и они не охранялись, — где нет дорог, но грузовики могли проехать. Здесь начиналась самая трудная часть пути: местность, по которой мы ехали, большинство людей считало непроходимой. Но Пеллегрини мог почти везде проскочить на своем грузовике. Он пролетал по краям болот и чудом останавливался в десяти футах от оврага с отвесными склонами. Ни камни, ни пни, ни кусты, ни рытвины, ни небольшие речушки, ни волнистая местность с горбами и ямами глубиной в фут не могли заставить его даже замедлить ход, когда он мчался за слонами. У его грузовика через день ломались рессоры, но он имел запасные и сам менял рессоры после целого дня погони под палящим солнцем.

Обычно у нас в «гончем» грузовике, который вел один из людей Пеллегрини, сидел Дэйв Мэзон. Второй оператор, Фредди Форд, находился в другом грузовике, следовавшем за нашим. В первый раз мы оставили второй грузовик в миле за собой, и когда он догнал нас, Пеллегрини уже заарканил одного слоненка. После этого грузовик № 2 всегда держался вместе с первым, как бы ни тряслись и катались в кузове пассажиры. Особенно страдали операторы — они не могли держаться за борта грузовика. Им приходилось оберегать хрупкие аппараты, обхватив их обеими руками, чтобы они не стукались о стенки кузова. После дня погони операторы были избиты и измучены, как, впрочем, и все остальные. Только Пеллегрини, казалось, не имел ничего против такой езды. Он думал только об одном — как наловить слонов.

Заметив стадо, он сначала тщательно изучал его издали. Иногда он говорил: «Нет, за этим стадом мы не поедем. Оно мне не нравится». Когда он встречал большое стадо, казавшееся ему подходящим, он старался подъехать к нему поближе, не испугав животных преждевременно. Мы не могли понять, каким образом он приходит к выводу, что с этим стадом будет много хлопот, а с этим можно повозиться с надеждой на успех.

Пока грузовик продирался сквозь густой кустарник и нырял из рытвины в рытвину, Пеллегрини выбирал молодого слона. Один грузовик разгонял стадо, а Пеллегрини в своем автомобиле отрезал намеченного слона от остальных. После этого надо было догнать убегающего слона и заарканить его, успокоить и затащить в кузов грузовика. Затем Пеллегрини приходилось ехать за пятьдесят миль в миссию, где он соорудил загон для пойманных слонов. После окончания охоты ему предстояло позаботиться о доставке своей добычи — пяти-шести молодых слонов — в Арушу.

Бывали дни, когда после многих миль утомительного пути по ухабам не удавалось заметить ни одного слона. Иногда обнаруживали стадо, но, когда к нему подъезжали ближе, оно оказывалось по ту сторону непроходимого оврага. Иной раз стадо уходило в болото, куда грузовики не могли за ним следовать. Это был самый нежелательный вариант: у края болота следы слонов глубиной два фута, образовавшиеся, когда земля была мягкой, высыхали и становились твердыми как камень.

Дважды наши операторы были на волосок от смерти. Как-то поймали слона и привязали его к грузовику. В крыше этого грузовика-фургона был люк, через который оператор мог просунуть голову, руки и киноаппарат. Дэйв Мэзон как раз находился в этом люке, очень довольный снимками, которые он сделал во время поимки слона. Вдруг животное метнулось вперед, и канат проскреб по крыше фургона. Туго натянутый канат мог снести Мэзону голову, если бы тот не нырнул внутрь с быстротой молнии. Но не так-то легко, держа в руках киноаппарат, быстро протиснуться в узкое отверстие. Едва успел Дэйв резко опустить голову, канат зацепил его за макушку, с силой стукнул о край люка и прошелестел над головой. Дэйв упал, из носа у него текла кровь, но первое, что он стал искать, был аппарат, который оказался невредимым.