Смертельно живые (СИ) - Гримм Василиса

Ева злобно посмотрела на них и шикнула. Меньше всего она ожидала от Охотника, что тот решит обучать Шизу неприличным стишкам, прямо как самый настоящий дед. Хорошо, хоть с фривольными частушками не познакомил, хотя что-то женщине подсказывало, что это не за горами. Охотник нашептал на ухо Эллиоту окончание стихотворения и вместе с ним залился гоготом.

— Идиоты, — хлопнула ладонью по костяному лицу лич.

— Вернемся к нашим баранам. Что за послание ты обнаружила? — Продолжил тему нефилим.

— Смерти нет. Проклятие рядом. Бегите, — проговорила заученную фразу лич, — что это значит и почему предназначалось нам?

Мужчина открыл рот, чтобы произнести пояснение, но тут мир перед глазами потихоньку становился полупрозрачным, будто подернутым эфемерной дымкой. Вишневые деревья, трава, земля и церковь начали расплываться, будто иллюзия, а темное полотно неба — светлеть. В воздухе приятно запахло летним солнцем и цветами, окутывающих сознание каждого приятным теплом и негой. Около лича пролетела яркая стайка пестрых бабочек, увлекшая её внимание. Мгновение, и все оказались на уже знакомом лугу у берега кристально-чистого пруда. На берегу большим алым пятном сидела Богиня и, намурлыкивая себе под нос какую-то песню, кормила разнообразных рыбок, подплывающих к берегу и прикасающихся к рукам девушки своими мокрыми холодными головами. Шиза, почувствовав на своей коже теплые лучи солнца, не на шутку перепугалась и бросилась под тень дерева, визжа от фантомной боли, помня, что с её рукой в прошлый раз сделала желтая дневная звезда, но спустя несколько минут опомнилась. Солнце этого странного места не причиняло её вампирской коже никакого вреда, словно было ненастоящим. Девушка начала осматриваться вокруг, еще больше не понимая, где они сейчас находятся, и кто та странная тётя у воды. Вампирша подкралась к Еве и дернула ее за полу плаща.

— Кощеюшка, мы что все умерли и попали в рай? — Прошептала она, уставив на неё свои наивные детские глаза.

— Почти, — ответила та самая незнакомка, — это неточная копия райского сада Ирий.

Богиня медленно поднялась, отвлекаясь от своих рыбок, и плавно подошла к взволнованной Шизе, дернувшейся от неё, как от огня.

— Так вот ты какая на самом деле. Позволь, я лишь немного прикоснусь, — проговорила слепая своим мелодичным, как перелив хрустальных колокольчиков, голосом.

Шиза, спрятавшаяся за Еву, вышла и позволила взять себя за руку. Руки незнакомки были теплые и мягкие, такие приятные, а ее улыбка убрала весь страх с лица вампирши. Девушка больше не боялась Богиню, а уже стояла и крепко обнимала, будто старую знакомую.

— Спасибо, — Мудролика провела рукой по розовым волосам девушки и улыбнулась.

Шиза, не поняв, что такого полезного сделала, смутилась и, кивнув, ушла на луг ловить бабочек и принимать безопасные солнечные ванны. Незнакомка пока вампиршу интересовала меньше этого чудного места. Наконец, наконец-то сбылась мечта Шизы: она может свободно ходить и греться под лучиками яркого солнца, видеть весь мир разноцветным, а не бледно-серым. И это немного развязало руки всем остальным: не нужно было постоянно наблюдать за вампиршей, опасаясь, что она выкинет какую-нибудь очередную гадость.

— Вы всё же нашли мое послание, — начала Мудролика, — я попросила Августа передать его вам еще давно.

Все разом уставили на нефилима, которому в этом месте было не по себе, ровно как и Еве. Оно по-разному давило на них всей своей сущностью: Август слабел, потому что свят, а Ева от того, что являлась нежитью. Лич держалась, стараясь не показывать этого, как тогда в церкви, а нефилиму было в разы хуже. Его высокая фигура выглядела менее гордой, а колючий взгляд темных глаз наполнился тоской и неизгладимой болью. Странно это было. До этого момента Ева считала, что все нефилимы, являясь плодом греха, не несут в себе ничего святого, но этот отличался от остальных. Сейчас мужчина смотрел на Богиню так, будто бы вместо нее стояла прекрасная статуя, а он был ее скульптором. Несмотря на слабость и боль, Август с нежностью следил за каждым ее движением, слушал с особой внимательностью каждый звук переливчатого голоса, наслаждаясь лишь мгновениями возможности быть с ней рядом. Казалось, что все остальное сейчас для него в этом мире потеряло значение.

— Да, это было так, но если бы я к вам тогда подошел в цирке и рассказал все в лоб, вы бы точно ничего не поняли. Поэтому я решил все зашифровать в стихотворениях. И рад, что вы сообразили и нашли послание, — проговорил он.

— И что оно значит? — Спросила Ева, обращаясь к Богине.

— Не могу сказать. Я лишь вещаю о возможном будущем. Каждый расценивает его по-своему, — проговорила немного грустно Богиня, — но я могу рассказать больше о своем видении в песне.

— Постой! В песне о будущем? — Удивился Эллиот, — Райский сад, алконост, сирин и…Так ты не Богиня, ты же…

Парень стал тяжело дышать и, казалось, сейчас задохнется от своей догадки, но Мудролика прервала его лишь одним жестом руки. Она махнула второй, как бы снимая с себя морок, и вот, перед всеми стояла гигантская прекрасная девушка с печальными слепыми глазами. Её голову теперь украшали не резные шпильки, а целый золотой венец, богато украшенный самоцветами под стать серьгам из драгоценных камней и массивному украшению на шее, которые выглядели на девушке не громоздко, а только подчеркивали и дополняли её неземную красоту. Вместо рук — два больших пестрых совиных крыла, частично укрытых пышными летящими рукавами. Из-под полы платья торчал длинный жесткий хвост, а босые ноги стали птичьими, украшенными золотыми цепями. Пусть эта девушка была не Богиней, но её сияющий драгоценностями дивный статный лик так и заставлял склонить колени.

— Все боги из-за отсутствия жертв и людской веры ослабели и пали. — начала повествование Мудролика, — остались лишь только существа вроде меня, но и я не могу существовать отдельно без этого сада, запертая, словно в клетке. Мое истинное имя — Гамаюн. Я — вестница будущего.

Девушка взмахнула своими мощными крыльями, взлетев на ветви ивы, усыпанные благоухающими цветами, и запела свою печальную, но невероятно мелодичную и трогательную песню про женщину, за чьими плечами стоит смерть; неприкаянную, потерявшуюся душу и юношу с печатью проклятого. Она вещала про зло, падение перьев с неба и погибель рода людского от пылающего геенной огненной меча. Песня Гамаюн была полна загадок и абстрактна, не говорила ничего точного, но говорила о чем-то ужасном.

— Неужели будущее нельзя как-то изменить? — Спросила Ева.

— Зачастую то, что я вижу, не исправляется, — печально проговорила девушка, принимая снова более привычную, требующую меньше сил, человеческую форму, — но я очень хочу быть не свидетелем катастроф, а хоть раз помешать плохому случиться. Ведь не зря говорят, что будущее — это множество маленьких дорожек, по которым ходит каждый, и от того, куда кто свернет, оно и зависит.

Охотник и Эллиот задумались, что-то им сейчас все меньше и меньше начинал нравиться этот разговор. Они посмотрели внимательно на Мудролику, от которой мало что зависело в данной ситуации, но, судя по тому, что она пыталась их предупредить, девушка настроена серьезно, и хочет изменить то, что предначертано судьбой

— Ева, — решил перевести разговор в другое русло священник, — ты ничего не хочешь мне отдать?

Лич недоуменно посмотрела на него и почесала пальцем у виска, изображая, что якобы забыла, о чем они ранее договаривались. Нефилим грозно на неё посмотрел и подошел ближе, намереваясь напомнить о долге. Ева вовремя закончила этот фарс и отстранилась, чтобы не накликать очередную беду.

— Отдам, только позже, — отстраненно проговорила лич.

— Я свою работу выполнил. И где твоя часть договора? Так и знал, что соглашения с мертвыми еще хуже, чем с демонами, — прошипел Август.

— Что ты ему обещала? — Обратилась к Еве недоуменная Гамаюн.

— Филактерий, — просто отозвалась лич, — но отдам я его явно не сейчас.