Фан-клуб - Ирвинг Уоллес

Шэрон Филдс, очевидно, поняла, что тот, на кого они смотрели, был их предводителем, потому что она тоже повернула голову по направлению к Мэлону.

Почувствовав это всеобщее внимание, Мэлон попытался собраться с мыслями, преобразовав, наконец, фантазии в реальность. У него пересохли губы и горло, он все время старался глотнуть, пытаясь найти подходящие слова. Он заставил себя улыбнуться, как бы для того, чтобы ободрить ее, убедить ее, что они не преступники, побудить ее успокоиться. Его дружелюбное обращение, казалось, действительно оказало на нее некоторое воздействие, так как выражение ее глаз и черты лица почти сразу же изменились — страх сменился изумлением.

Мэлон, глотнув еще раз, хотел было сказать ей, что она правильно делает, что не боится, и что это очень важно, то, чтобы она не боялась, но не успела эта мысль окончательно оформиться у него в голове, как Шэрон заговорила сама, тихим, слабым голосом:

— Кто вы такие? Вы похитители? Потому что если это так…

— Нет, — удалось произнести Мэлону.

Она, казалось, его не слышала.

— Если вы похитители, то вы сделали ошибку. Вы… вы схватили не того, кого надо. Вы знаете… я имею в виду, что это безусловно ошибка… Вы знаете, кто я?

Мэлон усердно закивал:

— Вы — Шэрон Филдс.

Она непонимающе уставилась на него.

— Тогда, наверное… вас наняли… — В ее тоне зазвучала надежда. — Я знаю — это, должно быть, шутка, публичное надувательство, Хэнк Ленхард это устроил, он нанял вас и сказал вам, что вы должны сделать так, чтобы все выглядело вполне реально; это для рекламы моего нового фильма…

— Нет… нет, мисс Филдс, нет, мы сами все это сделали, — выпалил Мэлон. — Пожалуйста, не бойтесь. Я объясню… позвольте мне объяснить…

Она все еще пристально смотрела на него. Изумление, выражавшееся у нее на лице, перешло в недоверие и вызвало новую волну страха.

— Это не шутка? Вы это сделали — вы похитили меня по-настоящему? — Она тряхнула головой. — Я в это не верю. Вы меня разыгрываете, не так ли? Это какая-то махинация…

Она остановилась, увидев, что Мэлон отвел глаза, избегая ее взгляда.

Наступившее молчание казалось ответом — красноречивым и ужасным — на ее вопрос, и с этим ответом ее надежда стала таять.

— Да что же это такое? — спросила она дрожащим голосом. — Кто вы все такие? Почему я в таком виде — почему я привязана? Что происходит, скажите же мне. Это ужасно, ужасно. Я никогда… я не знаю, что и думать, что говорить. Я не…

Она начала задыхаться и была на пути к истерике.

Отчаянно стремясь успокоить ее, предотвратить назревающую сцену, взять верх в этом сражении, Мэлон, наконец, нашел слова.

— Подождите, мисс Филдс, подождите, послушайте, пожалуйста. Вы все поймете, если только послушаете. Мы четверо — мы не преступники, нет, мы просто обычные люди, как и многие другие, как люди, которые ходят смотреть фильмы с вашим участием и восхищаются вами. Мы такие люди, — нервным жестом он обвел комнату, — которые никому не причинят вреда. Мы знакомы между собой, мы друзья, и, когда мы узнали друг друга лучше, мы обнаружили, что у всех нас есть нечто общее, я имею в виду, что мы все разделяем одно чувство. Оно состоит в том, что мы все считаем вас самой прекрасной, самой чудесной женщиной во всем мире. Мы — ваши почитатели, вот в чем дело, поэтому мы организовали общество, клуб… вы понимаете?

Она продолжала смотреть на Мэлона, не будучи способной что-либо понять.

— Вы имеете в виду… вы — настоящий Фан-клуб, или что?

Мэлон схватился за эту мысль.

— Фан-клуб, да, типа того; мы называем себя Фан-клуб, но не совсем обычного типа, а особый, состоящий из четырех человек, которые внимательно следили за вашей карьерой, восхищаясь вами и смотря все фильмы с вашим участием. Так что… это привело к… это способствовало тому, что мы захотели с вами встретиться. Но мы не преступники. Это не похищение, о которых вы читаете в газетах. Мы захватили вас сегодня утром не для того, чтобы получить что-либо типа денег или выкупа. Мы не собираемся причинять вам вреда…

Она перебила его, стремясь понять, что он хочет сказать. Голос ее звучал напряженно.

— Не похищение? Если это не похищение, тогда что это? Посмотрите на меня — на то, что я связана, что я и двинуться не могу.

— Это ненадолго, — быстро вставил Мэлон.

Она проигнорировала его реплику.

— Я не понимаю. Вы знаете, что вы наделали? Я вспоминаю — тогда было утро? — грузовичок-развозку. Вы сделали вид, что спрашиваете… вы вломились в мой дом. Вы накачали меня наркотиками. Вы похитили меня, увезли меня — не знаю куда, я не знаю, где я нахожусь, — вы увезли меня силой и я очнулась здесь, вот в таком виде, с этими веревками. Что же это еще, как не преступление? Почему я привязана? Что происходит? Или вы с ума сошли, или я. Что вы делаете, не объясните ли вы мне? Я боюсь. Я действительно боюсь. Вы не имеете права. Никому не позволено делать такое… — Ее голос прервался, она тяжело дышала.

Мэлон непрестанно кивал.

— Я знаю… мы знаем, что это непросто — заставить вас понять, но если вы дадите мне хотя бы полшанса… просто успокоетесь, послушаете меня, я знаю, что смогу вас убедить. — Мэлон с трудом подыскивал слова. До сих пор слова были его сильной стороной, его верным оружием, при помощи которого он завоевывал расположение и дружелюбное отношение к себе, но по какой-то причине это качество, казалось, покинуло его. Великий эксперимент был под угрозой. Фантазии — в реальность. Он должен сделать такой перевод без ошибок. — Мисс Филдс, как я уже пытался вам сказать, мы четверо — мы благоговели перед вами, мы хотели с вами встретиться, найти способ встречи с вами. По сути дела, я один раз попытался это сделать в одиночку. Я пошел…

— Заткнись, — в первый раз заговорил другой мужчина, и эта реплика принадлежала Шивли. — Следи за своими словами. Не рассказывай ей ничего ни о себе, ни о ком-либо из нас.

Сбитый с толку, Мэлон кивнул, в то время как голова Шэрон Филдс повернулась к Шивли и затем обратно к Мэлону; на лице ее снова отразился испуг.

— Во всяком случае, — подвел итог Мэлон, — я хотел сказать, что такие люди, как мы, простые люди, не имеют возможности встретиться с кем-нибудь вашего уровня, с кем-либо, кем мы восхищаемся больше, чем, скажем, возлюбленной или женой. Поэтому мы мечтали об этом, о единственном способе, с помощью которого мы могли бы встретиться с вами лично. Это не значит, что нам нравилось это делать, использовать наш метод, я знаю, что со стороны это выглядит плохо, но это единственное средство для таких людей, как мы. А так как у нас не было никаких намерений причинять вам вред, мы были уверены, что как только вы поймете наши добрые намерения и оцените наши мотивы — что же, в конце концов вы будете нам симпатизировать. Мы подумали, что даже если наш способ представиться вам не совсем обычен, то вам понравятся наши склонность к приключениям и романтика, достаточные для того, чтобы пойти на риск и иметь возможность поговорить и познакомиться с вами.