Леди Удача - Патриция Гэфни

Она лежала рядом, обессиленная и побежденная, а он думал о том, что на радость или на горе он до конца дней своих будет принадлежать ей.

10.

Они проснулись одновременно, на одной подушке, и заморгали, глядя друг на друга с одинаковым выражением смущения и радости в серых и темно-синих глазах при воспоминании о происшедшем. С таким же успехом каждый из них мог бы смотреться в зеркало. Они не сразу поняли, что именно заставило их проснуться: это были доносившиеся через окно прочувствованные, но нестройные звуки серенады. Осознав наконец, что их разбудило, оба заулыбались совершенно одинаковыми улыбками.

– Наши милые друзья, – сонно пробормотал Риордан.

– Угу, – откликнулась Кассандра, как котенок, потираясь щекой о его плечо.

– Думаю, мне надо выйти и поблагодарить их.

– Угу…

Она сплела пальцы с его пальцами и поднесла его руку к губам.

– Но я не хочу, чтобы ты уходил.

Ей очень нравилось наблюдать, как уголки его рта лениво приподнимаются в улыбке.

– Но чем скорее я выйду, тем скорее вернусь к тебе, и мы опять предадимся любви.

Серые глаза потемнели.

– Ну тогда какого черта ты все еще здесь торчишь?

Он хотел всего лишь шутливо чмокнуть ее в нос, но не успел оглянуться, как ее руки и ноги обвились вокруг него, а сам он принялся целовать ее с самозабвенной страстью, точно солдат, прощающийся со своей милой перед уходом на войну. Смеясь и задыхаясь, они наконец отпустили друг друга. Кассандра проводила его взглядом, пока он вынимал из складной дорожной сумки зеленый, как нефрит, халат. Завязав кушак, Риордан босиком прошел к двери, открыл ее – причем серенада сразу же оборвалась, сменившись дружным воплем приветствия, – и тотчас же закрыл за собой.

Кассандра сладко потянулась, раскинув руки и ноги по четырем углам кровати. Потом она уткнулась лицом в подушку и вдохнула слабый запах свежести, оставленный волосами ее мужа. Ее мужа. На нее нахлынуло бездумное, головокружительное ощущение счастья. Она села в постели. Снаружи доносились возбужденные, все более громкие голоса. Вскоре стали слышны слова:

– Новобрачную! Хотим видеть новобрачную!

Она тихонько засмеялась и в раздумье прижала пальцы к губам, потом перекинула ноги через край кровати. Если им позарез понадобилась новобрачная, что ж, ладно, они ее получат.

Как ни хотелось ей иметь под рукой что-нибудь поэлегантнее, пришлось довольствоваться выношенным шелковым халатом абрикосового цвета. Но ведь шесть дней назад, пускаясь в путь из Лондона, она еще не знала, что вскоре станет замужней дамой! Стараясь не глядеть в зеркало, Кассандра направилась к двери.

Риордан стоял на крыльце неподвижно, как часовой. Услыхав, что дверь открывается, он удивленно оглянулся. Нестройное и хриплое «Ура!» грянуло из глоток небольшой кучки доброжелателей, собравшихся входа в домик. Тут были и Уолли с Тэсс, и Том с Корой, и еще с полдюжины сочувствующих ротозеев, безошибочно учуявших бесплатную выпивку. Уже почти стемнело; косые лучи заходящего солнца превратили поверхность пруда в сверкающую пластину чистого золота. Птицы пели в вечернем небе, возвещая конец дня. Воздух был нежен, как дыхание любовников.

Приветственные возгласы смолкли, сменившись потрясенным молчанием. Заспанная, разрумянившаяся, с растрепанными волосами, Кассандра приветливо улыбнулась и обвила рукой талию мужа. Риордан вовсе не нуждался в их зависти, но все же чертовски приятно было сознавать, что любой из этих мужчин отдал бы немало, чтобы поменяться с ним местами. Он улыбнулся своей молодой жене. Она казалась ему самой желанной из всех женщин, каких он когда-либо знал. Особенно в эту минуту. Ее губы припухли от его, последнего поцелуя, в глазах было мечтательное выражение. Волосы окутывали ее плечи подобно грозовому облаку. Из-под края халата выглядывали босые пальцы ног, белые и беззащитные. Крепко прижимая ее к себе, он обратился к собравшимся в надежде, что они скоро разойдутся.

Речь сработала, и неудивительно: столь красноречивым ему не приходилось бывать никогда, даже во время выступлений в палате общин. С довольной улыбкой Риордан проводил их взглядом, пока они шествовали по мостику обратно к трактиру. Ему хотелось расцеловать весь мир. Вдруг он вспомнил и крикнул:

– Уолли! Я только на минутку, любовь моя, – предупредил он, поцеловав ее в макушку, и направился к своему другу, поджидавшему у мостика.

Кассандра осталась на крыльце, пока они разговаривали, не в силах отвести глаз от своего мужа. Лучи заката золотили его кожу, а халат, подумала она, ощутив легкий укол ревности, наверняка был подарен женщиной: нефритовая зелень удивительно подходила к цвету его глаз. Впрочем, ревность тотчас же сменилась чувством вины – ему стольким пришлось пожертвовать, женившись на ней! В трагически безвыходной ситуации он повел себя как настоящий герой.

Ей следовало остановить венчание. Она прекрасно сознавала это, но не захотела поступить так, как подсказывала совесть. Нет, ей важно было заполучить его любой ценой. Весь этот вздор насчет долга чести и неловкого положения, в котором он якобы очутился, не более чем предлог. Какая же она эгоистка! Но ведь она любит его! Неужели это такой страшный грех – протянуть руку и схватить свою мечту, когда до нее можно дотянуться?

Она все ему восполнит, она станет образцовой женой, лучшей на свете. Она докажет и ему, и всем его друзьям, что она порядочная женщина, заслуживающая уважения. Конечно, для этого потребуется время, но терпения ей не занимать. В один прекрасный день, даже если это будет стоить ей жизни, она завоюет любовь Филиппа Риордана.

Вот они с Уолли пожали друг другу руки. Риордан, кажется, благодарит за что-то своего друга, подумала она, но тут он повернулся и направился к ней, положив конец ее размышлениям о том, что это могло значить. Они обнялись, как только за ними закрылась дверь.

– Как ты долго! – воскликнула Кассандра, отбросив сдержанность. – Мне тебя не хватало.

– Знаю. Я думал, они никогда не уйдут.

– Ты нашел для них такие замечательные слова! А о чем ты говорил с Уолли?

– Я довел до его сознания необходимость покинуть окрестности не позднее завтрашнего утра. Чем раньше, тем лучше.

Он сознательно не упомянул о той части разговора, в которой искренне поблагодарил своего друга за настойчивость, проявленную в подготовке бракосочетания. Эти слова удивили даже самого Уолли, а уж Кассандру, если бы она их услышала, они наверняка сразили бы наповал. Риордан был еще не готов поделиться с ней своими новыми чувствами. Он и сам был от них в ужасе. Мало того, что он женился на дочери изменника, на женщине с плачевной репутацией, самое невероятное состояло в том, что ой влюблялся в нее с каждой минутой все больше. Ему требовалось время, чтобы привыкнуть к этой мысли. И пусть его назовут трусом, но он хотел побольше разузнать о ее чувствах, прежде чем преподнести ей свое сердце на серебряном блюде.