Бета-версия - Виталий Лысенко

class="p1">Я уже сняла чехлы с заднего сиденья и укуталась ими, но температура внутри очень быстро падает, а синтетика, хоть и ворсистая, очень хреново держит тепло.

— Долго нам ещё? — спрашиваю Бакса.

— Да хрен его знает, — отвечает он, — но по следу теперь точно доберемся куда нужно.

В наушниках Synapsyche сменяет AsperX. Его я тоже приобрела у Харпера — хламыдловика, торговавшего оцифрованным старьём. Очень странный малый этот Asper, но образы в его песнях иногда отзываются бегущими по спине мурашками. Никогда не знаешь, какая строчка выстрелит, попав в цель. Он как нейрогадалка, выдающая предсказания на основе одной ей известных параметров, но составляющая их так, чтобы любой из получивших пророчество смог зацепиться за какие-то свои фразы-якорьки и истолковал их так, как удобно. В результате получается похоже на волшебство. Жалко только, что это волшебство не согревает.

Очень долго мы едем молча. В воздушке становится всё холоднее. В какой-то момент Бакс фиксирует джойстик, достаёт из внутреннего кармана плоскую флягу, делает глоток сам и протягивает флягу мне.

— Не хочу, — мотаю головой я.

— Я не спрашиваю, хочешь или нет, — говорит Бакс. — Надо.

Беру флягу из его руки, принюхиваюсь к исходящему из тонкого горлышка запаху, морщусь.

— Три глотка, — говорит Бакс.

— Вонючая.

— Вонючий, — поправляет Бакс. — Но натуральный. С клубной химией не сравнить.

Пару раз подношу флягу к губам, но не решаюсь сделать глоток. Тем более три. Кажется, что меня обязательно вывернет, как только жидкость попадет на язык.

— Не нюхай. Выдохни, сделай три быстрых глотка и вдохни через нос. Посчитай до трёх и выдохни через рот, — инструктирует Бакс.

Делаю как он советует, но жидкость всё равно карябает нёбо и обжигает горло настолько, что на глазах выступают слёзы. Рот наполняется вязкой слюной, вызывая оскомину.

— Ещё вдох через нос и выдох через рот, — подсказывает Бакс.

Повторяю, чувствуя, как проходит спазм и где-то внутри по организму начинает разливаться тепло.

— И не забывай шевелить пальцами, — присасываясь к фляге и пряча её обратно в карман, говорит Бакс. — Теплее не станет, но нужно стимулировать кровообращение.

Киваю. И спрашиваю, чувствуя осевший во рту привкус:

— Что это за пойло?

— Рецепт из двадцатого века. Называется самогон.

Я не знаю, что такое самогон. Но кровь он разгоняет знатно. Да и опьяняет похлеще трех порций «вулкана» или «короткого замыкания». Потому что я уже чувствую, как пойло надавило на глаза, расслабило, отодвинуло холод в салоне на второй план. Теплее не стало — стало пофиг.

— Хорошая штука по эффекту, — делюсь я, — только противная. Его бы в коктейль какой, чтобы вкус этот перебить.

Бакс ухмыляется.

— Тогда он перестанет быть хорошей штукой.

Мысли в голове приобретают странную витиеватость, и я сама не замечаю, как начинаю растворяться в музыке. Провожу пальцами за ухом, делая звук громче, и отматываю трек на кистевом чипе к началу. Удивительно, но теперь мне кажется, что музыка согревает.

Под сердцебиение нейтронных звезд

В уютной и теплой своей колыбели…

Начинает Asper заново.

* * *

Уюта и тепла от обогревателей аэрокара хватает только для того, чтобы не мерзли ноги. Но теперь я уверен, что терпеть это придется недолго. Мы скользим над проложенной контейнеровозом колеёй и то, что когда-то называлось Внутренней Монголией, уже за спиной, потому что снега становится меньше, и он не лежит пухлым аморфным покрывалом, а превращается в ледяную корку. Так и должно быть на границе зоны воздействия климатических установок, поддерживающих комфортную температуру и погоду для жителей сити в любое время года. Очень полезная штука, особенно, когда за пределами агломераций зима теперь царит всегда.

В салоне становится теплее и Лилит засыпает, укутавшись автомобильными чехлами.

Пару городов я всё-таки объезжаю по дуге (ни к чему мелькать на приграничных, напичканных системами защиты территориях) и только потом, выбравшись в теплую зону, выруливаю на двухполосную дорогу, а с неё на трассу пошире. Проскакиваем города один за другим. Расстояние между ними с каждым разом всё меньше и вскоре постройки растягиваются на многие десятки километров, становясь одним целым, а трасса делится на двухуровневую. Всё как в родном сити, только с восточным колоритом.

Навигационная система отключена моим неизвестным помощником, которого Лилит окрестила ангелом-хранителем. Но даже если бы она работала, сомневаюсь, что это нам помогло бы. Откуда в аэрокарах Средней Сибири карты Пекина? Девчонка начинает ворочаться и что-то бубнить во сне. Думаю о том, что надо бы разбудить её, как вдруг Лилит сама подскакивает, словно после электрического разряда, сбрасывая с себя автомобильные чехлы, которыми укутывалась.

— Кто ты!?! — орет она дурным голосом, застыв в нелепой позе на кресле и пялясь в никуда. — Кто ты! Кто ты!!! Уйди из моей головы!

— Лилит, всё нормально, — спокойно говорю я. — Тебе приснился кошмар. Мы уже в Китае.

— Кто?! — продолжая незряче пялиться на приборную панель, изумляется она. — Что?

— Лилит! — гаркаю я. — Ау!

Но девчонка никак не реагирует на мой возглас. Застыв полубоком ко мне, она продолжает пялиться куда-то в пустоту, сквозь приборную панель. И я мельком думаю: нет ли у неё аллергии на спиртное, и не принимала ли она какую-то химию? Но Лилит вдруг с сомнением говорит:

— Я не отсюда. Мы приехали из среднесибирского сити … Знаешь? Да ну нахер!.. Да Лиля. Не сама… Как видишь?… Это Бакс… Да хрен его знает, Бакс и Бакс, — затем девчонка поворачивается ко мне и спрашивает: — Бакс, ты Миша? Фамилия Автеев?

— Да, — растерянно отвечаю я.

— Он говорит, что мы — непросчитанная ситуация… дающая ему шанс… — долгая пауза, на протяжении которой её выражение лица меняется с испуганного на удивленное. — Твою ж… Бакс… — стопорясь через каждых несколько слов, бормочет она. — Этот чел говорит, что ты знаешь Фриза… Игант Мур… Он в полной жопе… Ему нужна помощь…

Недоумевая смотрю на Лилит, а дальше на меня начинает сыпаться водопад подробностей, среди которых есть такие, о которых знают многие и такие, о которых был в курсе только Фриз.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваю я девчонку.

— Да я не знаю ничего. Я тебе повторяю то, что говорит голос.

— Голос?

— Да, в моей голове. Вот сейчас он просит сказать, что Ржавая для тебя собирала данные и чойсила базы сити… Не торопись! Я не могу слушать и говорить одновременно… чойсила базы сити. А Фриза ты уговорил сам, после того, как Ржавая перегорела. И он её заменил. В основном работал с базами восточного сервера «Кристалис», — пауза, во время которой Лилит слушает, — по мелочам часто чойсил с твоей подачи. Ему тоже