Охотник - Джон Хантер

Считая, что простое фотографирование крупных зверей недостаточно, люди стали делать попытки производить звукозапись их голосов. Мне однажды пришлось сопровождать одного человека с его высокой и стройной женой, который во что бы то ни стало хотел записать голоса львов. Они привезли с собой новейшую звукозаписывающую аппаратуру, установленную в специальном грузовике. Я застрелил зебру в качестве приманки, и мужчина установил микрофон у трупа животного. Мы надеялись, что при помощи микрофона можно будет записать рычание и другие звуки, производимые львами во время еды.

В скором времени прайд подошел к приманке. В прайде была довольно старая львица и другие львы все время оттесняли ее от зебры. В конце концов старая дама разозлилась. Оглянувшись, она увидела микрофон и решила, что он съедобен. Подойдя к нему, она схватила его в зубы и стала жевать. Клиент был в ярости: все труды пошли насмарку. Он подпрыгивал вверх и вниз, дико размахивая руками, стараясь заставить львицу уйти. В увлечении он сбил с себя шляпу. Львица тут же бросила микрофон и, подскочив к шляпе, схватила ее. А это была единственная шляпа, которую мой клиент привез с собой в сафари; на его лице было весьма интересное выражение, когда он наблюдал, как львица рвет шляпу на куски. Я не выдержал и рассмеялся. Мой клиент заслуживал высокой оценки за тот поток непечатных слов, которые он, к ужасу своей набожной жены, излил на львицу.

В одном отношении фотографы абсолютно похожи на охотников-спортсменов: какой бы замечательный трофей ни добыл охотник-спортсмен, он всегда хочет добыть еще лучше. То же самое относится и к помешанному на фотографии: какие бы снимки такой фотограф ни сделал, он стремится заполучить что-нибудь еще более сенсационное. И на какие только удивительные вещи не пускаются эти люди! Однажды мне пришлось сопровождать группу фотографов, которые в течение многих недель фотографировали львов во всевозможных позах. После того как они засняли львов, питающихся убитым для них зверем, отдыхающих в тени колючих деревьев и бегающих за грузовиком, они захотели, чтобы звери принимали еще другие позы. Я применил все известные мне трюки. Я подвесил убитую антилопу к ветви дерева, чтобы львы подпрыгивали; я сделал так, чтобы труп животного волочили мимо грузовика, и львы, идущие по запаху, прошлись параллельно аппарату. Однако все это проделывали и другие фотографические сафари, а эта группа хотела превзойти своих соперников. В конце концов одному из участников группы пришла в голову гениальная идея.

— Почему бы нам не заснять львов за одним обеденным столом с людьми? — предложил он. — Вот будет сенсация! Такого еще не фотографировали!

Сказано — сделано. Мы поставили стол, накрыли его льняной скатертью и украсили вазой с цветами. Были разложены приборы и поставлены стулья. В меню входил салат из овощей, фрукты и пиво. Была убита зебра и ее приволокли к столу. По моему приказу убитое животное закрепили на месте, чтобы львы не утащили его из-под фокуса аппаратов. Три оператора заняли положение в грузовике, а остальные участники уселись за стол.

Чтобы привлечь львов, я дал несколько выстрелов из нарезного ружья. Вскоре к нам примчался прайд львов. Звери усердно принялись за зебру. Замурлыкали киноаппараты. Трясущиеся от страха местные жители, одетые в белые халаты, подавали еду. Их мужество в значительной мере поддерживалось щедрыми чаевыми. Рядом шли два пира. При этом львы не обращали на нас ни малейшего внимания.

Такова охота с аппаратами на львов в сегодняшней Африке. Это, конечно, далеко не то, что было в старое время, когда охота на львов требовала ясной головы и точного прицела, если охотник намеревался вернуться живым из кустарников.

Фотографирование других крупных животных не столь простое дело, особенно когда фотографы постоянно требуют «действия». Мне приходилось сопровождать многих фотографов, и чтобы они ни говорили в момент выступления, рано или поздно все хотят сфотографировать нападающее животное. Когда клиент нанимает меня, чтобы я его сопровождал в фотографическом сафари, он обычно начинает с торжественных клятв:

— Хантер, я хочу, чтобы вы ясно поняли одну вещь — я не из тех людей, которые получают удовольствие от убийства несчастных диких зверей. Я только хочу их фотографировать. Мы не допустим стрельбы на этом сафари.

Некоторое время все именно так и идет. Клиент видит своего первого носорога, первого буйвола и первого слона. Он снимает тысячи футов кинопленки, затем начинают проявляться признаки беспокойства. В конце концов животные в своем поведении не дают много разнообразия, помимо того, что стоят и едят. Для киносъемок требуется действие. Еще колеблясь, оператор говорит мне:

— Хантер, нельзя ли заставить этих зверей броситься на нас, но только для снимка?

— Это можно легко устроить, — говорю я. — Но тогда мне придется застрелить зверя.

На лице фотографа написано колебание. Видно, что он искренне любит животных. Однако его мысленному взору представляются кадры на экране — нападающий носорог, бросающийся прямо в объектив киноаппарата. Такой кадр волнует. Он уже слышит восклицание своих друзей — какое самообладание надо проявить, чтобы заснять нападающего зверя! В конце концов он решает пожертвовать «единственным» животным ради эффектного кадра.

Самое подходящее животное для «сцен нападения» — носорог. Слоны проявляют слишком много нерешительности, буйволы — слишком много злобности, а носорог достаточно грозен для того, чтобы получились отличные кадры, и в то же время его легко толкнуть на это. Вот как проводится такая съемка!

Мы ездим на грузовике, пока не обнаружим носорога, пасущегося в открытой местности. Фотограф устанавливает аппарат, определяет экспозицию и надевает на объектив светофильтры. Я беру ружье и жду, пока он приготовится. Следующий шаг заключается в том, чтобы осторожно пробраться между носорогом и зарослями; если зверя потревожить, он бросается в кустарник. Когда мы занимаем позицию, клиент наводит фокус. Носорог прекращает пастись и поднимает голову — посмотреть, что происходит. Обычно ему интересно разобраться в чем дело. Носорога нетрудно вспугнуть криком или же размахивая руками. Однако нам нужно, чтобы он перешел в нападение. Я жду, пока носорог остановится, затем начинаю слегка покачиваться из стороны в сторону. По какой-то причине, известной только носорогам, резкое движение или громкий крик обращает их в бегство. Однако легкие однообразные движения побуждают их к нападению.

Носорог пригибает голову к земле и бросается на нас. В последний момент я стреляю и он падает у самого аппарата. Позже фотограф пускается в объяснения: