Забытый мир - Владимир Петько

Лица молодых дрогнули. Витарр понимал их чувства. Им это кажется позором. Но ветераны не скрывали удовлетворения. Их вожак правильно рассудил. Как и всегда. Только Риг кинул на него быстрый, понимающий взгляд, да Орест обернулся к рыцарям, пытаясь углядеть предводителя, смотрящего в подзорную трубу. Эти двое всегда быстро схватывают. Впрочем, так и должно быть.

- Исидор, Донар, садитесь на коней и уводите людей, - скомандовал Витарр.

Оба юноши посмотрели одинаковыми, просящими взглядами, но не сказав ни слова, вскочили на коней и повернули в сторону моря. Витарр проводил их взглядом и повернулся к врагу. Риг и Лорк уже командовали. Люди рубили молодые деревца, заостряли, и с помощью ремней и тонких жердей связывали вместе.

- Клюнули, - сказал Орест.

Витарр напряг зрение, вглядываясь. Клюнули. Им нужен я, Риг, Орест, Лорк. И они предположили самое очевидное - главари убегают, оставив часть отряда заслоном. Жертвуют людьми, в попытке выгадать насколько минут для бегства к морю. Рыцари спешно выстраивались в боевой порядок. Между отрядами около полутора миль, и ждать для них означало упустить уже, казалось, пойманную добычу. Витарр огляделся. Между двумя ближними лесками полсотни ярдов, идеальное место - конница сможет ударить только в лоб. Она и ударит. Конечно, в другом случае опытный военачальник предпочтет отправить на копейщиков пехоту, а конницей ударить во фланг, но сейчас у них нет времени ждать, пока подтянутся пешие. К тому же у них восемь сотен рыцарей против двухсот пехоты. При таком раскладе никто не будет осторожничать. Его люди, тем временем, связывали жердями щиты, сооружая секции ярдов по семь-восемь. Витарр подозвал своих шпионов.

- Ну, что, ловкачи, ваши фокусы, вроде лазанья по отвесным стенам или бега по спинам идущего в стаде скота я на представлениях видел. Сегодня надо будет эти трюки в бою показать. Возьмите по кистеню и мизекордии и ждите сигнала в лесу.

Ловкачи оббежали с обеих сторон строй и скрылись в густом подлеске. Рыцари, тем временем преодолели половину расстояния, и гвардейцы начали спешно выстраиваться в боевой порядок. Орест указывал арбалетчикам, в какой последовательности какой десяток будет стрелять. Из сорока имевшихся у них арбалетов нет ни одного тяжелого, способного пробить рыцарский панцирь, но они и не собирались стрелять в рыцарей. Боевые кони тоже защищены броней, но все-таки это более уязвимая для стрелков цель.

Секции кольев и щитов легли ровной линией перед строем. Выстроившийся клин конницы постепенно набирал скорость. Мерный топот копыт слился в низкий басовитый гул. За полторы сотни ярдов первый десяток арбалетчиков выстрелил. Под первыми пятью всадниками клина с пронзительным ржанием пали кони, мгновенно стоптанные последующими. Острие клина немного развалилось и стало тупым. Тотчас выстрелили оставшиеся арбалетчики. Из первых рядов наступавших упали еще полтора десятка рыцарских коней. Стрелки, уперев арбалеты в землю, начали натягивать тетиву. Времени у них оставалось еще на один выстрел. Второй залп последовал, когда между отрядами оставалось меньше полусотни ярдов. Еще два десятка коней упали, несколько здоровых зацепились за них и покатились кубарем. Клин потерял значительную часть своей скорости, из стройного отряда превратившись в неорганизованную толпу.

Витарра, как обычно перед боем, била мелкая дрожь. Он не знал, следствие это отваги или страха, а может, и того и другого. Главное, что в этот миг обострялись все чувства и реакция. Кровь в голове била в такт со стуком лошадиных копыт, играя привычную музыку боя, вышибающую из тебя остатки человеческого. Витарр, как в тумане, услышал свой собственный истошный крик - "Давай!", подхватил под левую руку кол, воткнутый в землю в двух ярдах за ним, с острием в четырех ярдах впереди, правым плечом уперся в ростовой квадратный щит. Двести человек стали единым целым, соединившись не только щитами, но и дыханием, чувствами, жизнью.

Левую руку тряхнуло, кол дернулся и подался назад, уйдя на несколько дюймов в землю. За щитом раздался крик, крик ужаса и боли обезумевшего умирающего животного. Крик слился с сотней других, одна пронзительная нота, забирающаяся вовнутрь, в душу, бессловесное "за что?" невинного животного. Кол еще раз тряхнуло, удар в щит, еще рывок. Рука не выдержала тяжести и отпустила древко. Витарр снова услышал свой голос, чудовищно искаженный яростью - "В копья!" Единый организм, шипастая гусеница из двухсот гвардейцев, сделал три шага назад, задние подняли и подали длинные пики. Фаланга сделала шаг вперед. Впереди было месиво, вал изуродованных конских и человеческих тел, окровавленные попоны и смятые кирасы, сорванные плюмажи и разорванные плащи. И кровь. Темные кляксы густого бардового цвета. Фаланга, дружно вздохнув, сделала еще один шаг. Кровь текла из сочленений доспехов, била из узких отверстий шлемов, розовая пена пузырилась на лошадиных губах. Еще шаг. Рука заработала копьем, доставая тех, кого не смяло безумным ударом, второй ряд добивал еще живых людей и животных, оказавшихся под ногами. Задние ряды конницы напирали, выдавливая передних на вал трупов и на копья. На копья, острия которых впивались в лошадиные и человеческие тела, все увеличивая жуткую, наполовину мертвую, наполовину агонизирующую массу. Еще шаг. Шеренга вплотную столкнулась с конными, напирающими с другой стороны вала. Стесненные рыцари пытались достать копейщиков мечами, но пронзенные кони падали под ними и их давили свои же соратники. Задние поняв, что прорваться не удастся, начали поворачивать и в этот момент за дело принялись ловкачи. Очевидно, некоторые из рыцарей уже додумались проломиться сквозь густой подлесок и оставили там своих коней, а заодно и жизни, но основная масса поворачивала назад, в тесноте и давке. Как клопы, попрыгавшие с веток на лошадиные крупы, ловкачи принялись бить по головам кистенями и чеканами, тыкая в щели шлемов кинжалами и тут же легко перепрыгивали на спину следующей лошади. Поворачивающиеся спиной к строю копейщиков рыцари в шлемах с узкими прорезями для глаз просто не видели приближающуюся смерть. Гвардейцы, бросая копья, оббегали стонущий вал и ловили в лесках и в проходе потерявших всадников лошадей. Витарр одним прыжком перемахнул через кровавую мешанину, рванул, что есть сил к гнедому жеребцу. Через десяток шагов рука схватила поводья, перед лицом мелькнул клочок пены, потом выпученный от ужаса глаз. Конь встал на дыбы, но Витарр, с его немалым весом легко удержался. В следующий миг зацепившись правой рукой за луку седла, и Витарр не касаясь стремян, запрыгнул на коня. Тот еще раз попытался встать на дыбы, но скинуть наездника ему не удалось. Краем глаза Витарр заметил шагах в двадцати впереди спину Рига, тоже на коне. Рука с топором занесена над спиной удирающего рыцаря. Когда он успел? - с удивлением и ревностью подумал Витарр. Он рванул вперед, но не за рыцарями, а отсекая коней, потерявших всадников. Из леса выскакивали уже десятки его людей. Добрая половина на конях, помогают ловить остальным. В двухстах ярдах от них начала останавливаться рыцарская конница, пытаясь развернуться и снова выстроиться в боевой порядок. Витарр вместе с остальными направил коня в лес.