Завистливое смирение - Харитон Байконурович Мамбурин

— Веритас, — говорю я спокойным, очень спокойным тоном. Просто потому, что вечная мерзлота уже рекордными темпами захватила кишки, сердце, легкие и подобралась уже к губам, частично остудив мозг, — Вперед по прямой. На всей возможной скорости. Это приказ.

— Поздно, дружище, — таким же равнодушным тоном ответил мне корабль, — Я чувствую её когти в своей корме.

Она вползла на палубу с кормы почти в мертвой тишине. Быстро, плавно, хищно. Движения этого чудовища выдавали его плотоядную натуру с такой силой, что мои обезьяньи инстинкты даже не вопили, а молча гудели о том, что всё. Отпрыгались. Окончательно.

Но что-то делать было надо.

Пока капающая водой на палубу багровая тварь медленно распрямлялась из четырехногого ползучего варианта в двуногий прямоходящий, я, уже одетый в полный доспех и с щитом и топором в руках, медленно отступал в тишине, прикрывая всю сгрудившуюся на носу толпу.

Иллюзий не было.

Этот мир ушибся давно и надежно, но законы физики тут вполне работают. Чудовище может махнуть хвостом вполсилы — и меня унесет в океан вместе с мачтой и Кинтаро. Оно может отправить в полёт лично меня, лишь выбросив вперед лапу, про зубы и остальное просто молчу. Возвышающийся передо мной бескрылый дракон… да что там говорить. Обозвав это ящеролюдом я очень погрешил против истины. Да что сейчас думать? Это — смерть. Ну хоть не постыдная. Но девчонок жалко.

Жуткая зубастая пасть раскрылась, выдав утробным клокочущим тоном:

— Надо же… а я ведь поленилась плыть со всеми. А вы сами пришли. Как это… мило. Я польщена.

— Мы случайно! — пискнула позади Матильда, но чудовище обратило на её слова ноль внимания. Оно смотрело на меня.

— Давай, Герой, — вновь заурчало оно, — Покажи, что можешь. Старой, больной женщине, доживающей последние столетия в мире и покое… Ой, не можешь? Что ж это я. Ну, тогда померяемся силушкой. Не бойся, я всего-то 529-го уровня!

…и обнажило частокол белоснежных острейших клыков в удивительно издевательской насмешке.

А мне как отрезало всё окончательно в области эмоций и нервов. Ну всё так всё, чего тянуть-то?

— Жаба ты бестыжая…, - посмотрел я на крокодилу почти устало, — …а не женщина. Была б ты нормальной бабой — уже бы всех поубивала и плыла б обратно.

— А я и не тороплюсь, — в глазах монстра промелькнуло что-то похожее на удивление, — Может, пообщаться хочется?

— Потому что соседей запугала до икоты? — спросил я, убирая топор. Он мне ничем не мог помочь, а вот подать за спиной пару знаков Саяке, чтобы кидала горшок, было нашим единственным шансом.

— Не твоё дело, мелочь, — царственным жестом хвоста отмахнулось чудовище, а затем, секунду промедлив, вслух решило, — Но в твоих словах смысл есть. Я вас просто убью.

А затем оно пригнулось, вновь опускаясь на четыре лапы, и оскалилось. Вот и всё. Куда кидать мудрице горшок, когда эта туша профилем почти за мной? Ладно, все равно оно быстрее корабля. Это бы не помогло.

Пора умирать.

— Ясмин?

От глубокого мощного баритона, которым было произнесено это имя, темно-багровое чудовище с напряженными мышцами, готовое порвать меня одним ударом, вздрогнуло, как от удара. Глаза монстра расширились, став в диаметре раза в три больше, чем раньше, но оно не шелохнуло больше не единой мышцей.

— Ясмин? — вновь произнес Вадун Шаколола за моей спиной, — Ясмин, солнышко…

Карлик-хоббит шёл вперед, мимо меня, прямо на драконоподобную хренобразину с сиськами, напоминая слепого. Его маленькие тонкие ручки были вытянуты вперед, глаза слепо смотрели перед ним в пустоту, а губы шевелились. Тварь смотрела на него широко раскрытыми глазами, не двигая ни единым мускулом.

— Ясмин, ромашка моя. Солнце моё. Это же ты…, - почти шептал великий певец, приближаясь к твари, способной в одну рожу поставить всю Агабахабару на колени, — Это же ты… Это правда ты…

Она резко выпрямилась, вновь став походить на нечто человекоподобное. Выпрямилась? Нет, отпрянула мордой от малюсенького человечка, почти подошедшего к её передней лапе! Не отрывая взгляда от кукольной фигурки, затянутой в черный фрак не первой свежести!

А потом… А потом она медленно поднесла обе свои мускулистые огромные лапищи к шокированной морде с отвисшей нижней челюстью, неверяще выдыхая из себя:

— …Вади?

Глава 21

Если от вас никогда не уплывал микрокарлик на трёхметровой гуманоидной драконице…, то вы, можно сказать, и не жили совсем.

— До свиданья, друзья! До новых встреч! Это было отличное приключение! — громко и густо голосил едва заметный на спине уплывающей рептилии половинчик, едва заметно маша нам едва заметной ручкой.

— Спасибо за рыбу!! — гаркнула им вслед Саяка, а затем внезапно стукнула себя кулачком по открытой ладони, бормоча, — Так вот когда это нужно было сказать!

Почему-то, несмотря на происходящее, в голове у меня промелькнуло, что я только что услышал нечто необычайно важное. И страшное. Но очень быстро, почти незаметно.

Мы махали вслед. Платочками. У меня такого аксессуара не было, впрочем, как и у Саяки и Тами, поэтому гномке пришлось слегка ограбить трех кошкодевочек на верх их тряпочных купальников… но этого они все равно не заметили. Мы махали, улыбаясь натянутыми лицами и отсвечивая на полуденном солнце стеклом слегка подвыпученных глаз. В тишине.

Через пять минут после того, как рептилия со своей ношей исчезли с наших глаз, первой заговорила Матильда:

— Как романтично! — выдала наша блондинка, делая умильную физиономию, — Горничная и её наниматель, разлученные волей жестокой судьбы, но вновь нашедшие друг друга!

— Вообще-то няня, — не согласилась с ней Тами, — В четвертом поколении.

— Ну когда Шаколола вырастали, то она служила горничной, пока у них не появлялись дети! Четыре поколения, надо же!

— Вообще-то, это было прикрытие, — слегка рассудительно и контужено взяла слово Мимика, продолжая смотреть вдаль, — Эта Ясмин сама призналась, что была боссом криминального мира в надежде скопить достаточно золота для своей драконьей натуры…

— Но она же добрая! — всплеснула руками наша блондинка, — Сколько рыбы нам оставила!

Что да,