Колхозное строительство 1 - Андрей Готлибович Шопперт

А ещё он Первый Секретарь Горкома КПСС, модельер, философ — и самый великий повар, — чуть смутилась, ну не рассказывать же всей компании о ночи, — которого я знаю.

— Не слишком ли много для одного человека? — тяжело улыбнулась, стоящая за креслом с корифеем женщина.

— Это моя мама — Лидия Корнеевна.

— Очень рад знакомству.

— Люша, Пётр Миронович, не хотите чайку с дороги? — постаралась улыбнуться «мама».

— С удовольствием.

Попили чаю, поговорили о погоде. Не клеилась беседа — и кассеты с песнями забрала товарищ министр. Разрядил обстановку патриарх.

— Пётр Миронович, я так понимаю, что Люша вас привезла, чтобы я послушал ваши стихи и помог их напечатать? — правду про деда потом напишут. Всем бросался помогать.

— Да, Пётр Миронович, прочтите ваши стихи, — Вертинская вклинилась. Красива, чертовка.

— Корней Иванович, я слышал, в этой комнате вам читал стихи Пастернак? Не скажете, с какого места? — окинул взглядом большую комнату Пётр.

— Думаете, место — это главное? — усмехнулся Чуковский.

— Однозначно.

— Дай бог памяти — да вон у окна, кажется, и стоял, — чуть привстал с кресла патриарх, указывая через головы гостей на разукрашенное изморозью окно ближе к углу.

Пётр прошёл до указанного места. От окна дуло. «Нужно будет стеклопакеты изобрести», — вспомнил Штелле и начал сказку. Давно, в той жизни, лет двадцать назад, был у него период, когда он попытался написать сказку вроде «Конька Горбунка» — или даже, чуть подражая игре в слова, филатовского «Федота Стрельца». Написал много, а потом как-то отложил — и вот снова взяться так и не удосужился. Но ведь знать об этом почтенной публике не обязательно — прочитать можно только вступление. Оно явно выбивается из всего, что сейчас пишут.

— Это будет сказка. Представьте себе поэта, которого отправили по сфабрикованному обвинению в ГУЛАГ в 37-м году. Вот он пишет письмо домой:

Я тут, мать, решил со скуки,

От тебя, детей в разлуке,

Написать ребятам сказку —

Заменить отцову ласку.

Чтоб не тратить время даром,

Я решил таким макаром:

Нужно опыта набраться,

В корифеях покопаться.

И столкнулся, ёшкин кот,

Я с такой проблемой вот.

Не достать нигде Ершова,

Как и дедушку Бажова,

С Маршаком вообще беда –

Кто ж его пришлёт сюда.

Я отчаиваться стал —

Ни черта ведь не достал!

Тут мужик пришёл с этапа,

Борода как у Потапа.

У него Есенин есть –

«Анну Снегину» прочесть,

«Пугачёва Емельяна»,

Что писал поэт наш спьяну.

Ну, осилил я Серёгу;

Рано всё-таки в дорогу.

Вирши в голову не прут,

Не закончен, видно, труд

Овладенья мастерством.

Отложить, что ль, на потом

Написанье сказки сей?

Но хочу ведь — хоть убей.

Тут я вспомнил — Пушкин есть.

И не можно глаз отвесть

От его волшебных сказок –

И про рыбок, и про бабок,

Про русалку и кота.

Значит, я не сирота,

Буду у него учиться.

Тут ведь главно — не лениться.

Прочитаю про царевну,

Или может — королевну,

Что качается в гробу –

И схвачуся за губу.

Что-то мне напоминает,

И сомненья вызывает

Этой сказочки сюжет.

Белоснежка? Или нет?

Тут и там царевну прячут,

Только тут коняки скачут,

А там гномики долбают,

Самоцветы вырубают.

В общем, тяжкий горный труд,

Если сказки те не врут.

Младший гном в княжну влюбился,

Чуть рассудка не лишился.

А у Пушкина в неё втюрился парнишка –

Младший егеришка.

Аналогии кругом.

В этом месте, али в том:

Яблочко княжна съедает

И почти что умирает.

Лесники её хватают,

И в хрустальный гроб ховают

На цепях между столбов

Семь здоровых этих лбов,

Точно так же, как и гномы.

Да, сюжеты тут знакомы.

Плагиатом пахнет тут.

Во, блин, классики дают!

Вот ведь Пушкин — сукин сын!

Сбегал, значит, в магазин,

Закупил про гномов книжку,

И, пополнить чтоб кубышку,

Заменил трудяг конями

С псами, ну, и с егерями.

И пришёл за гонораром,

Деньги получил задаром,

И ведь как спешил чудак –

Даже склеил кое-как

Свой сюжет про лесников.

Так, чуть-чуть, для дураков.

Ну откуда в чаще грот?

Всё в лесу наоборот!

Есть осины, есть берёзы,

Тут Есенин бы про слёзы

Начал кружево плести,

Впятером не разгрести.

Я ж скажу: в лесу есть ёлки,

Совы, зайцы, даже волки,

А с пещерами там туго.

В чём же Пушкина заслуга?

Знаю, знаю! Он, бродяга,

Ох и хитрый же деляга,

Перенёс на Русь сюжет.

Нет. Опять же винегрет.

Царь Салтан, батыр Руслан,

Где ж увидел он славян?

А ещё есть князь Гвидон,

Что прислал нам всем поклон.

Девушку зовут Наина,

Почему не просто Зина?

Знать, писал он про татар.

Жаль, что этот Пушкин стар.

Я б ему сказал: Сергеич,

Ты ведь, брат, не Челубеич.

Нам к Мамаю на поклон

Бегать нынче не резон.

Ты пиши про Русь святую,

А не то тебя я вздую.

Ладно, Пушкина прочёл,

И ошибки все учёл,

Старшего сего собрата,

Чуть не ляпнул — плагиата.

И пора свою писать,

А то дети лягут спать,

Не дождавшись приключенья.

Значит, к чёрту все ученья!

И начнём мы помолясь…

Ехал как-то лесом князь.

Стояла тишина. Никто не хлопал. «Это провал, — подумал Штирлиц».

— А дальше? Давайте немедленно дальше, — первой опомнилась дочь наркома финансов.

— Да, Пётр Миронович, к чему эти театральные паузы? Продолжайте. Начало лихое, — поддержал женщину Никита Михалков.

— К сожалению, я не помню всю сказку наизусть, а текста с собой нет. Я начну сбиваться и испорчу всё впечатление, — развёл руками Пётр и демонстративно отошёл от окна.

— Это нечестно! Такую интригу закрутили. Ничего подобного не слышал, — теперь только похлопал в ладоши Чуковский, — Непременно переправьте мне рукопись — если там и дальше так нетривиально, то я всеми силами буду добиваться публикации.

— Дед, Петру Мироновичу не нужна помощь. Я не знаю, как он это делает, но я сама была свидетелем, как он сначала отчитал как нашкодившего ребёнка Фурцеву, а потом заставил её исполнять свои требования. Причём от некоторых требований у меня волосы дыбом вставали, — поднялась из-за стола Люша и встала перед Петром, закрывая его грудью.

— Однако. Не поделитесь умением, Пётр Миронович? За такой талант можно и душу отдать, — это недоверчиво впилась глазами в дочь Лидия Корнеевна, — Такой бы талант ещё и Александру Исаевичу.

— Александру Исаевичу нужен доктор, а не талант. К несчастью, талант у него есть, — Пётр вдруг решил попытаться оторвать от сонма помощников Солженицына эту женщину. Может если выбить из-под него парочку таких подпорок, то главный враг этой страны