Пылающий Север - Ярослав Коваль

Она как раз должна была иссякнуть к рассвету.

— Сюда. — Осмеш стал деловит и даже резок. — И вот сюда.

Теперь, в нынешнем восприятии, лабиринт засеки казался по-настоящему чародейским. Эти завалы воспринимались как стены, увитые драгоценным плющом, как своды замка, в котором живут или служат своим богам застывшие в трепетном восторге великаны-деревья. Небо, расстелившееся поверх крон, сыпало вниз пригоршни холодных искр — может быть, это какие-нибудь светляки, или мусор, или незаметно конденсируется ночная влага. А может, всё сразу. Но, шагая и поглядывая по сторонам, я уже нисколько не жалел, что лишён ночного отдыха. Это зрелище стоит того, чтоб его увидеть.

Дожидаясь, пока рассветёт, мы засели за одним из частоколов. Пока средство ночного зрения не прекратит действовать, нам к нашим же дозорным соваться нельзя — у них наверняка есть средства освещения, и они захотят рассмотреть новоприбывших. Так требует устав. А одного луча магической лампы хватит, чтоб всех нас ослепить, и даже плотно стиснутые веки не помогут.

К утру начался лёгкий дождик, и пригоршни искр превратились в настоящий водопад света, бесконечный поток бриллиантов, сыплющихся на землю и в падении играющих мириадами граней, мириадами оттенков. Прикрывая глаза от сияния, я подумал, что по окончании войны обязательно закажу для жены комплект украшений с драгоценными камнями, самый красивый, какой смогу добыть, и самые дорогие кружева. И вообще всё, что она захочет.

— Светает, — прошептал Осмеш. — Милорд замёрз?

— Как все. Ничего. Парни — размяться?

Глаза наконец перестало резать. Очень вовремя — свет нисходил всё увереннее, до рассвета оставалась сущая ерунда. Нащупывая ногой тропку, проводник повёл нас дальше, не забывая время от времени посвистывать — наверное, для дозорных. Один из наблюдателей специально высунулся из зарослей, чтобы показаться нам, но тут же спрятался обратно. Да, всё правильно.

— Думаю, милорд, это самое лучшее место, чтоб пытаться что-нибудь увидеть. Только надо подняться наверх, вот на ту площадку. С этой стороны — удобнее всего.

— Не смешно, — заявил я через несколько минут. — Я вижу лес. Завал с частоколом. И всё. Есть наблюдательные пункты поближе?

— Милорд… Да, есть, но оттуда обзор узкий, и там место только на одного. Он предназначен для того, чтоб известить о начале атаки и сразу уходить.

— Значит, оттуда видна опушка!

— Нет, милорд. Только начало лабиринта.

— Хм…

Я глубоко задумался. Здравый смысл и чувство долга во мне намертво схлестнулись с тем, что можно было назвать самоуверенностью? Нет, пожалуй, всё же нет. Скорее — гипертрофировавшимся за минувшие годы чувством ответственности. Эти три чувства рвали меня в разные стороны, и я никак не мог решиться. Лезть вперёд — не моя работа. Уходить — тоже нет сил. Нужно сперва разобраться в ситуации. Ответственность-то за всё происходящее несу я.

Но мне так и не довелось узнать, к чему бы пришёл мой разум, взвешивая разные аргументы, если б ему никто не помешал. Впереди послышался лёгкий шорох — при этом тишина, ни звука с переднего дозорного пункта — а потом что-то засветилось впереди. Удивиться я едва успел — красноватый блеск обрёл форму, и в нашу сторону ринулось ярко полыхающее пламенем длинное гибкое тело. Оно добралось до одного из завалов, ощетинившегося кольями, и, врезавшись, разметало его, разбившись и само на клочья огня. Эти клочья, разлетевшись, пропали в живой листве, погасли в стволах.

Я в панике оглянулся на Осмеша. Он тоже смотрел на меня неестественно округлившимися глазами мультяшного кота.

— Что это, ёкарный бабай?!

Снова зашуршало. На этот раз за вспышкой, расшвырявшей следующую часть завала, последовал дикий вопль, впрочем, быстро оборвавшийся. Удивительно, но и по столь короткому звуку уже можно понять, что орёт кто-то, разговаривающий на одном с тобой языке. Да, на одном со мной. В смысле, на имперском торговом.

Объятые пламенем тела теперь ползли один за другим. От располагающегося прямо перед нашим наблюдательным пунктом заграждения вскоре не осталось почти ничего, кроме маловразумительной груды деревянного хлама, благополучно засыпавшего с верхом ямы-ловушки. Но ни одно из живых, стоящих на корню деревьев даже не дымилось. Удивительно, но этот факт сразу бросился в глаза. Вот он, повод сказать, что я был прав — лес наши враги поджигать либо не могут, либо категорически не хотят.

Но у них и без того, как мы видим, есть против нас средство.

— Объявляй тревогу, — коротко гаркнул я Осмешу. — Общую. Всем бойцам — отступать!

И стряхнул с себя цепкую руку телохранителя, который явно вознамерился в соответствии с должностными инструкциями уволакивать высокопоставленного клиента в безопасное место. Вернее, даже не стряхнул, а крепко так вывернул, потому что иначе он бы меня ни за что не отпустил. После чего спрыгнул вниз с помоста.

Сзади мелким горохом рассыпались ругательства — что ж, моих телохранителей можно понять. Вблизи огненное существо оказалось намного крупнее, чем я мог предполагать. Сперва я ошалел от неожиданности, но тело, как всегда, сработало само, без подсказки разума. Миг — и клинок вылетел из ножен, как снаряд из дула. Огненное существо я встретил «широким винтом» — одним из тех приёмов, которые так назывались. Меня оглушило звуком, который, странное дело, пришлось воспринять скорее кожей, чем слухом, в лицо плеснул жар и стремительно иссяк. Развернувшись в пятках, я осознал, что всё ещё цел. Значит, получилось.

Потом вспомнилось, что мой меч — не просто себе железяка великолепной выделки, которую ни сломать, ни погнуть, но и предмет, напитанный чародейством. Которое вполне способно противодействовать чародейству же.

Эта мысль не просто подбодрила — она помогла сознанию проясниться. Я вдруг увидел лес как поле боя и скользящих мимо меня огненных червей — самых обычных врагов, которых можно сокрушить, нужны лишь ловкость и сноровка. Да, именно так выглядели эти существа — как огромные пламенные черви, плывущие над мхом и травой и взламывающие любую преграду, которая вставала на их пути. Любую, кроме естественной. И с каждым мгновением существ становилось всё больше и больше. Вокруг разверзался настоящий ад, и только для меня он не стал огненным.

Судя по всему, тревога действительно была объявлена, потому что за моей спиной стали появляться люди — сбегаться откуда-то из глубин леса. И прибегали они лишь для того, чтоб уже здесь с дикими воплями сдать назад или погибнуть на месте. В бешенстве я обернулся, чтоб повторить свой приказ, но опять рефлексы сработали помимо моей воли — огненный червь встретился с моим клинком и отшвырнул меня на груду искрошенного в щепу дерева. И на что-то мягкое.