Дикий Космос - Карен Миллер

Ну и видок.

На самом пределе слышимости голос уговаривал его умереть. Он снова прикрыл глаза. «Сенатор».

«Пойдемте,» — сказал Бэйл, просовывая руку ему под плечи. «Поднимайтесь. Немедленно. У нас мало времени.»

Времени? Времени, для чего? Пожалуйста, оставьте меня в покое.

Бэйл, волоком, поставил его на ноги, затем развернул кругом. Поврежденное колено запротестовало. А затем, когда он уставился на храм ситхов и почувствовал, как таящаяся там злоба обрушивается на него, его колено подломилось, оба его колена подломились.

«Я знаю,» — сказал Бэйл, поддерживая его, когда он дернулся. «Простите. Но мы должны отправиться туда. Вы должны найти то, что нам нужно. Я не могу объяснить.»

Черный ветер выл в голове, пытаясь силой добиться его покорности. Господства темной стороны. Власти жестокости. «Там есть артефакты?» — спросил он, с трудом ворочая толстым и непослушным языком.

«Целая куча. Но я не знаю, для чего любой из них предназначен.»

«Конечно, нет.» Он настойчиво высвободился из поддерживающих объятий Бэйла. Изо всех сил стараясь удержаться за ускользающие нити своего рассудка. Заставил себя взглянуть на храм, на живое сердце ситхов. «Вам не следовало ходить туда, Бэйл. Все связанное с ситхами опасно.»

«Мне пришлось,» — сказал Бэйл. «Я должен был увидеть...»

«Что ж. Хорошо. Но на сей раз вам придется остаться здесь.»

«Нет», — сказал Бэйл, опять хватая его за руку. «Постойте. Вы не можете пойти туда один. Мы можем...»

Он снова высвободился. «Оставайтесь здесь, я сказал» — рявкнул он и повернулся спиной к тому, кто помог ему забраться живым так далеко. Смутно он ощущал Бэйла, пораженного молчанием, позади него. Но он не мог позволить себе беспокоиться о его чувствах. Не мог позволить себе думать о чем-то ином, кроме того, как продержаться достаточно долго, чтобы победить ситхов.

Прогулка - медленное ковыляние - к высоким открытым дверям храма пошатнула его решимость. Это было похоже на попытку пройти в преисподнюю, или проплыть сквозь приливную волну. Он пригнул голову и оттолкнувшись, отступил назад, чувствуя сопротивление на своих костях и в своей крови. Чувствуя, как ненависть ситхов, разъедает его подобно кислоте.

УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ.

Желание сдаться было почти непреодолимым. Сдаться. Уступить. Упасть и обрести покой. Позволить тьме сомкнуться над ним. Позволить боли наконец прекратиться. Но это превратило бы его в Ксанатоса. Квай-Гон Джин был достоин большего. Бэйл Органа достоин большего, поскольку капитуляция погубила бы и его тоже, а его жену сделала бы вдовой. И Анакин достоин большего, намного большего, нежели Учителя, который по своей воле поддался ситхам.

И в тот момент ему пришло на ум, с  ясностью тем более удивительной, учитывая ураган темной стороны, ревущий сквозь него, что Йода ошибался насчет опасности привязанности. Или, по крайней мере, что он не совсем прав.

Это верно, что привязанность способна ослабить решимость джедая. Но она также могла укрепить ее... как он был подкреплен сейчас своей любовью к Квай-Гону и Анакину. Без них он потерпел бы поражение задолго до этого момента.

И так, опираясь на них, он продолжал бороться.

Неловко, почти как калека, чуть не плача, поскольку светлая сторона так долго отвергала его, поскольку крик в его голове был таким громким, и поскольку его тело желало повиноваться этому зову, он перевалился через порог храма и попал в место, бывшее для него проклятием... ненавидевшее его так, будто было живым существом... пытавшееся, с каждым шагом и судорожным вздохом, прикончить его в Силе.

В тот момент, когда он ступил под своды храма, конструкция здания, возмущенного его присутствием, начала вибрировать. Отторгая его словно яд. Глубоко под ним, сквозь поверхность Зигулы, прошла дрожь. А голос в его голове начал кричать... и кричать... и кричать...

Решимость вновь пошатнулась. Он проковылял через вызывающее тревогу пространство храма ситхов к нишам, обустроенным в стенах здания. Крик в его голове усилился, становясь все громче... все необузданнее...

УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ.

Каждый шаг, который он делал, превратился в пытку. Ад находился теперь внутри него, сжигая его заживо. Почти вслепую, смутно осознавая, что храм трясет - что его трясет - он свалился напротив стены и принялся тыкаться вслепую от одной ниши к другой в поисках артефакта, ответственного за его страдания. Той злобной штуки, которая желала его смерти. Когда же наконец его пальцы сомкнулись вокруг нее, ему показалось, что его кости горят огнем.

Сквозь размытую багровую дымку он уставился на то, что держал в руках: на древнюю черную стеклянную пирамидку, испещренную по всей своей поверхности кроваво-красными ситхскими символами. Голокрон. Она казалась живой в его руках, трепеща от ненависти и гнева, страха и отвращения. Сотрясаясь от необузданной мощи. Наполненная темной стороной так, что подобного ему не приходилось почувствовать или хотя бы представить себе когда-либо прежде. Такая маленькая вещица, при этом содержала в себе такую огромную и злобную мощь.

Его кости сейчас рассыпались, они обращались в прах. Он умирал... он умирал... Ситхи победили.

С последним вздохом он разбил голокрон. И огонь погас.

Лежа на спине, на сотрясаемом дрожью мозаичном полу, он прислушивался к тишине в своем сознании и не мог разобраться, что все это означает. Вглядывался в отдаленный потолок и, в недоумении, смотрел как тот ходит ходуном из стороны в сторону. Смотрел на раскачивающиеся стены. Вслушивался в каменные стенания храма ситхов.

Откуда-то извне, кто-то выкрикнул его имя. Снова окликнул.

«Выбирайтесь оттуда, Оби-Ван, дурень ненормальный, здание вот-вот обрушится!»

Это был... Бэйл. Бэйл Органа. Слишком хороший человек, чтобы быть политиком.

И внезапно он вспомнил, зачем пришел в это ужасное место. Он искал способ попасть домой. Должен был найти способ попасть домой. Обязан был спасти Бэйла Органу, чья жизнь была в его руках. Постанывая, испытывая тошноту, он с трудом приподнялся, опираясь сначала на кулаки и колени, а затем на ноги. Он был настолько сейчас переполнен болью, что почти утратил способность видеть четко.

Вокруг него все в храме тряслось. Он пошатываясь пробирался от одной ниши к другой, копаясь в каждой груде артефактов. Не книги, нет. Не свитки. Жеоды вызвали в нем очередной приступ тошноты, но от них не исходило ощущения, что они могут ему помочь. Скорее. Скорее. Все стены раскачивались. Ниши сейчас извергали свои сокровища, артефакты вдребезги разбивались на уродливом мозаичном полу. Он обнаружил очередной тайник с кристаллами, пропустил их быстро сквозь пальцы, но добился лишь очередного приступа головокружения. Не похоже на способ попасть домой.

Другая ниша, с единственным кристаллом внутри, красным и расколотым. Лишь только прикоснувшись к нему, он закричал с отвращением - потому, что распознал его. Вспомнил. Ощутил отголосок в своем сознании. Это оно. Этот предмет. Это чудовище запустило его кошмар. Проникло из этого храма в звездолет, в него самого, одурманило его. Пыталось сделать его убийцей, заставляя разбить корабль. Несмотря на то, что оно было разбито, от него исходил густой запах смерти.

Голос Бэйла, гневный и вместе с тем восхищенный. «Какая разница при помощи какой хитрости ситх смог подчинить вас? Вы вырвались. Прямо перед тем, как мы врезались в землю. Он чуть не убил вас, но вы вырвались. Вы вытащили нас, когда мы пикировали вниз, и вы - проделали что-то при помощи Силы.»

Новая сила переполнила его. Он схватил расколотый красный кристалл и швырнул об пол. От удара тот разбился на мелкие осколки, и он чуть не заплакал от радости. Но земля резко вспучилась, словно яростно протестуя, и он потерял равновесие. Рухнул на свое раненое колено и громко заорал. Очередной дикий толчок и еще больше кристаллов попадало, разбиваясь вокруг него как тухлые яйца. Он наощупь пробрался к ближайшей нише, чтобы найти поддержку, чтобы подняться, продолжать искать, и только бежать... попробовать бежать... в самый последний момент. Его пальцы сомкнулись на чем-то холодном, шероховатом и внушающем ужас...

... и точно окно распахнулось в глубине его избитого сознания. Он мог видеть сквозь галактику, словно через набитую битком комнату. На какую-то долю секунды это было замечательно... а затем тьма сокрушила его вдребезги.

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Он уронил черно-красный кристалл, отплевываясь желчью, и попытался подняться так, чтобы можно было продолжить свой поиск. Но пол вспучивался а потолок разваливался на части, он трескался и крошился совсем как речной лед в период сильной весенней оттепели. Если бы он остался здесь подольше ситхи вполне могли бы праздновать его гибель, в чем он был намерен категорически им отказать.