Крапленые карты - Игорь Лахов

— Правильный ответ! Ты Тулин во всём! В плохом и хорошем, но НАШ!

Глава 25

Мы уложились не в двое суток, как планировало командование, а всего в одни. Это стоило нам сорванных глоток, вдрызг расшатанных нервов и покрасневших от недосыпа глаз. Только никто не жаловался, понимая важность происходящего. Каждая потерянная минута — это жизни ратников и витязей, что малыми силами сдерживают орду неприятеля, поэтому не имеем никакого права давать себе поблажек.

Самым тяжёлым оказалась не подготовка к отправке, а прощание. После званого ужина, растиражированного по всем каналам, мы с отцом и матерями собрались в моей комнате и устроили импровизированное застолье. Говорить о нём долго не буду, но впервые увидел у Рады с Иляной, этих “железных леди” Рода Тулиных, слёзы на глазах. На прощанье младшая жена тепло обняла меня и тихо сказала:

— Обязательно вернись, Рат. Второй раз ни Боря, ни Рада потерю сына не переживут, да и мне очень хочется познакомить тебя с братом.

— Каким братом? — не понял я. — Откуда родственник взялся?

— С твоим, дубинушка! Мальчик у меня будет!

— Ого!

— Вот тебе и “ого”! — довольно пробасил отец. — У Тулиных всегда пацаны рождались, так что блюдём традиции! Мы не какие-то там Луганские, где девки через раз на свет вылезают!

— А я бы хотела дочку, — задумчиво произнесла старшая жена. — Вроде мой черёд рожать наступит после Иляны. Система отработана, так, может, стоит ещё раз ею воспользоваться? Не побоишься, Боренька, стать многодетным отцом?

— Родит Илянка, там и посмотрим, — обтекаемо ответил князь. — Нужно дитё на руках подержать, хотя уже сейчас понимаю, что нет неприятия “искусственного” младенца. Пусть ещё в утробе прячется, но уже разговариваю с ним, как с сынишкой.

— И песни поёт! — счастливо улыбаясь, выдала княжеский секрет Иляна.

— Мне матушка их пела в детстве. Сколько всего за жизнь переслушал, а они до сих пор самыми лучшими кажутся… Ладно! Хватит тут сопли распускать! Давай, Ратибор Тулин! В добрый путь! Наставления давать не буду: тебя ими только портить! Уверен, что не подведёшь!

— Вождь! — отвлёк меня от воспоминаний Эдмонд Леду. — Личный состав уже в самолётах. Ждём только тебя.

— Отлично!

Быстро поднялся по трапу и осмотрел присутствующих. В командном отсеке расположились: Злата, Москай Озёрский и немного поодаль от них группа телохранителей, выделенная Родами. Луганских я не знал в лицо, а вот родные физиономии Адама и Гната ни с кем не перепутаю. Но удивило не их присутствие, а женщины с тёмной повязкой на глазу.

— Вика?! Гладкова?! Не ожидал! И что тут делает славная витязь кремлёвской охранки?

— Еду с мужем на передовую.

— С мужем?

— Мы вчера перед богами с Адамом клятвы произнесли. Князь в курсе — лично разрешение дал в Род Тулиных ввести и в прошлый Род зачётный откуп отправил.

— Поздравляю, конечно. Но можно было и по-людски: со свадьбой и нас напоить. Чего поторопились?

— Адам не на прогулку едет. На Немане может всякое случиться, — стала объяснять Виктория. — Мне спокойней рядом с ним, чем в столице дожидаться. Да и не заладилось у меня в Кремлёвской Охране. Воевода Николаш быстро в систему вписался, а я как дурой-солдафонкой была, так дурой и осталась. Не получается наглые чиновничьи носики вытирать — только расквашивать. Уже два строгих выговора схлопотала. После третьего обычно понижают в должности и переводят на бумажную работу, от греха подальше. А он был бы точно! Так что, считай, постыдно спряталась за Адамушкину спину. И свадьбы мне не надо: одноглазая тётка в наряде невесты больше смерть напоминает, чем счастье всей женишковой жизни.

— Видели, какую выгодную жену отхватил?! — рассмеялся Адам. — И свадьбы ей не надо, и огневую поддержку обеспечит! Мечта, а не женщина!

— Ну, тогда совет вам, любовь и нескончаемого боезапаса! — обнял я молодожёнов. — Но как вернёмся в столицу, от свадьбы не отвертитесь!

После этого повернулся к Гнату:

— С этими теперь всё понятно. Ты-то тут чего забыл?

— Опыт твоего охранения имею, да и так, по делам, — тонко намекнул замначальника родового СБ на странную ситуацию с Марушей.

— Понял. Всё равно рад видеть. Эх, тяпнуть бы сейчас за встречу, но не до этого. Пока же приказываю всем отдыхать. Не знаю, как вы, но я с ног валюсь и пару часиков до прибытия вздремнуть не мешает.

Старый аэродром встретил нас разбитой взлётно-посадочной полосой. При приземлении трясло так, что казалось, будто транспортник развалится ещё до полной остановки. Слава богу, пронесло. Открылись люки грузовых отсеков, и мы начали выгрузку.

— Гранд-капитан Семён Семёнов! Добро пожаловать! — представился командир встречающей группы, сразу перейдя к делу. — Вижу, что “колёса” имеете, поэтому задерживаться тут не будем.

— Ратибор Тулин! Моя заместитель Злата Луганская! Только для снаряжения транспорт. Личный состав им не располагает, — уточнил я.

— Вам и не надо. Предстоит марш-бросок по пересечённой местности. Это машинам с дороги не свернуть, а мы напрямки пойдём, под укрытием деревьев. Ещё не хватает, чтобы раньше времени вас с воздуха расхреначили. Пятнадцать километров твои инвалиды выдержат?

— Не хами, Семёнов! Мои “инвалиды” ещё тебя, уставшего, на руках донесут.

— Понял. Радует. Сколько нужно времени для начала движения?

— Десять минут, если не спеша.

— Ого! Нормативы спецподразделений! — уважительно сказал гранд-капитан. — А говорили, что ополчение прибывает.

— Оно и есть. Это моя частная группа “Племя” и подготовка у неё на высшем уровне.

— Вот на марш-броске и проверим. Скидываю координаты конечного пункта. Надеюсь, никто не потеряется.

Два часа нам понадобилось, чтобы добежать до командной базы второй оборонительной линии неманских заслонов.

— Всё! — поднял руку запыхавшийся Семён Семёнов в нескольких сотнях метров от её ворот. — Давно так не носился лосем бешеным! Со времён Высшей Школы!

— Можно было бы и быстрее, если по ровной, прямой дорожке, — пояснила Злата. — У нас любой ратник в сорок минут укладывается, а витязи в двадцать пять.

— Круто, но тут больше не бегать, а ползать придётся. Видите вон тот лес? Дайте приказ бойцам расположится в нём. Ну а ты, Злата, бери под ручку Ратибора и пойдёмте к командиру.

— Тысячник?