Дженни. Ближе к дому - Эрскин Колдуэлл

Однако если проанализировать американскую художественную литературу хотя бы последнего десятилетия, то среди книг на тему о дискриминации и положении негров почти не сыщешь произведения, принадлежащего перу белого писателя. Эта тема по негласному уговору является как бы «монополией» самих негров. Негритянские писатели создали замечательные книги, в которых проблема сегрегации и всякого рода унижения, испытываемые неграми в Америке с первого и до последнего дня жизни, нашли яркое выражение. Русские читатели хорошо помнят такие талантливые произведения, как «Молодая кровь» Джона О. Килленса, «Железный город» Ллойда Брауна, повесть о милом балагуре Симпле выдающегося поэта Ленгстона Хьюза и другие. В романах многих видных представителей американской литературы, написанных белыми, появляются нередко даже привлекательные образы негров. Однако почти во всех этих книгах негры играют лишь эпизодическую роль преданного слуги или услужливой кухарки в доме, где происходит действие романа, или же мальчика, доставляющего богатым американцам покупки из магазина. Темнокожие персонажи чаще всего представляют лишь колоритный фон, позволяющий автору оттенить ту или иную черту в характере белого героя, судьба которого полностью занимает внимание писателя. Характер негров на страницах этих романов остается неизменным: молча прислуживают они хозяевам жизни — обеспеченным белым американцам.

Такими же — или почти такими же — представали перед читателем и «герои» (поскольку все действие романа строилось на их преследовании и линчевании) тех первых двух произведений Колдуэлла, посвященных теме расовой дискриминации, о которых шла речь раньше. Казалось, что герой романа «Случай в июле» — не кто иной, как Сонни Кларк. Однако перед читателем проходило немалое число персонажей, выписанных писателем с куда большим тщанием, а «герой», без которого не было бы и самого романа, появлялся как жалкое, трясущееся от страха безликое существо, совершенно не «просматриваемое» читателем и психологически почти не раскрытое. Все, что мы узнаем о нем, это то, что он — честный, неиспорченный и работящий парень, которого зло и подло оклеветали белые, что и служит причиной его мучительных преследований, а затем и гибели. Это вовсе не значит, что Колдуэлл не сумел справиться со своим замыслом, что в романе «Случай в июле» его постигла творческая неудача. Нет, именно в этом и состоял замысел писателя: огонь его собственных эмоций был направлен на преследователей и на тех представителей власти, которым доверено поддержание порядка и охрана личной безопасности американских граждан. Очень зло и правдиво показаны эти ничтожные, трусливые людишки — судьи, шерифы и тюремные надсмотрщики округа, все помыслы которых направлены исключительно на то, чтобы любыми средствами удержать за собой теплое местечко на очередных выборах. В этом — большая и серьезная заслуга честного художника, занимающего одно из достойных мест в современной литературе критического реализма в США. Ни в какой степени не подвергая сомнению и критике систему американского общественного строя, породившего все эти уродства жизни, художник вместе с тем талантливо обличает отдельные человеческие слабости и недостатки. Высмеивание представителей власти — вообще в традиции буржуазной американской литературы, как и самих американцев, которым нравится воображать себя хотя бы в своем доме людьми свободными и вольномыслящими. Правда, суровые годы маккартизма приучили многих американцев — в том числе и писателей — держать язык за зубами. Но ведь роман «Случай в июле» был создан Колдуэллом задолго до того, как эти мрачные страницы вписались в летопись американской истории.

Девятью годами позже, но все-таки еще до той поры, когда пресловутая Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности активизировала свои бесславные действия, им была написана вторая из названных книг на тему о расовом неравенстве, повесть «Местечко под названием Эстервилл». В отличие от Сонни Кларка герой этого произведения — Ганус Бейзмор — почти не исчезает со страниц книги. Он, казалось бы, все время находится в центре внимания, но стоит закрыть книгу, как читателю ясно, что, кроме животного страха перед белыми хозяевами и кроме единственной мысли «как бы не попасть в беду», безраздельно владеющей этим бедным юношей, автор не раскрыл в нем ничего человеческого. Весь характер героя как бы соткан из этих одноцветных нитей. И в этом тоже есть, вероятно, немало жизненной правды, С самого раннего детства под влиянием услышанного от старших и увиденного собственными глазами негритянский ребенок в условиях плантаторского Юга носит в себе огромный заряд недоверия к белым; как затравленный зверек, следит он за каждым их шагом, везде ему чудится недоброе, видится угроза «попасть в беду».

Из приведенного выше высказывания Колдуэлла, относящегося к 1959 году (то есть спустя десять лет после выхода в свет «Эстервилла»), естественно напрашивается вывод, что и сам писатель, выросший и проживший большую часть своей жизни в штатах американского Юга, не вглядывался в глубь того — якобы мирного — сосуществования белых и черных американцев, в котором таится (вырываясь подчас наружу) та зоологическая ненависть к неграм, что время от времени приводит к неизбежным «разрядкам». Толпа линчевателей всегда вызывала у Колдуэлла отвращение. Он откровенно осуждал преследователей. Однако при этом преобладала некая абстрактная (и совершенно асоциальная) жалость к жертве. Ничто не свидетельствовало о том, что писатель воспринимает происходящее как общественное зло, как нечто коренящееся в истории его народа, имеющее глубокие экономические и социальные корни. И уж во всяком случае ясно чувствовалось, как писатель «не пускает себя» в глубь серьезных социальных проблем, сознательно остается на поверхности событий, упрощая их, используя их прежде всего как канву для создания занимательной и рассчитанной на всеобщий успех книги. Под внешним обликом трясущегося от животного страха за свою жизнь существа, каким представал на страницах этих двух книг американский негр, его человеческая личность и характер почти не угадывались. Недаром эти произведения Колдуэлла не заняли сколько-нибудь заметного места в той литературе, которая могла быть и была использована в разные годы организаторами борьбы за равноправие негритянского народа в США.

И вот через двенадцать лет после «Местечка под названием Эстервилл», на протяжении которых Колдуэлл выпускает около десятка самых разных, очень неровных по своей значимости и по своим литературным достоинствам романов и сборников новелл, в лучшей своей части знакомых советским читателям, несколько неожиданно выходит в свет его роман «Дженни», опубликованный в прошлом году в журнале «Иностранная литература».

Наши читатели с большим интересом встретили это новое произведение Эрскина Колдуэлла. Глубокий драматизм событий, положенных в основу романа, совсем не похож на ту напряженность описания «охоты за негром» и расправы над ним, которая была характерна для прежних книг писателя о расовой дискриминации в Америке. Совсем иные меры глубины, иные критерии драматизма свойственны художнику, создавшему «Дженни», а вслед за этой книгой и роман «Ближе к дому». Внешний драматизм здесь как бы уступает место глубинному раскрытию сил, заложенных внутри американского общества, тех еще далеко не для всех заметных ростков протеста, гнева, готовности к сопротивлению, которые очень постепенно, очень медленно возникают в сознании людей сегодняшней Америки — как среди негров, так и среди белых. То обстоятельство, что из-под пера художника, стоящего, казалось бы, вдалеке от общественных движений современности, вышло произведение, подобное «Дженни», само по себе чрезвычайно знаменательно. Оно свидетельствует не только об остроте зрения художника, о котором говорит в приведенном выше письме и сам Колдуэлл; но и о том, как меняется со временем сознание мыслящих американцев, как все очевиднее становятся для них социально-экономические корни расизма и как все чаще они задумываются над необходимостью преодолеть те преграды косности и страха перед сильными мира сего (даже если это всего лишь заправила маленького захолустного городка Дэйд Уомек), которые мешают им решительно сказать свое «нет!» фашиствующим расистам.

Можно было бы, конечно, выразить сожаление по поводу того, что Эрскин Колдуэлл и в своих новых романах не берется за изображение активно действующих народных сил, самоотверженно преграждающих путь расистам. Мужественная борьба передовых людей Америки за равноправие всех ее граждан независимо от их убеждений и цвета кожи, их смелые выступления, за которыми с восхищением следит весь мир, ждут своих художников, своих певцов. Колдуэлл далек от создания таких образов, таких полотен. Было бы неправомерно и предъявлять к нему такие требования. Думается, он честно вносит свой вклад в нелегкую борьбу передовых сил американского общества против расового неравенства — этого позорного пятна на совести человечества.