Откровения акушерки. Тайны родильного отделения - Филиппа Джордж

А еще я выписываю рецепт на курс антидепрессантов. Начнем с небольшой дозировки. Это не чудо-лекарство, но я хочу увидеть вас через две недели, чтобы посмотреть, как обстоят дела. Идите домой, Пиппа. Отправляйтесь домой и отдохните.

* * *

Так вот на что похожа депрессия? Не знаю. Понимаю только, что не могу пошевелиться. Чувствую себя совершенно опустошенной, и все, что я делала раньше и от чего получала удовольствие, прекратилось. Я плотнее закуталась в одеяло и повернулась на бок, подальше от солнечного света, струящегося сквозь жалюзи. Было около полудня, точно не знаю, и я лежала в постели с тех пор, как отвезла Бетти в школу в 08:30. Даже это казалось огромным усилием. Просто разбудить ее, приготовить завтрак, одеть и подготовить к школе было достаточно, чтобы высосать из меня последние остатки энергии. Я дотащилась до школьных ворот, поцеловала ее на прощание и вернулась домой в постель. Прошло уже две недели с приема у терапевта, и с того момента мне казалось, что я впала в настоящую кому. Сначала я не была уверена, стоит ли принимать антидепрессанты. Я задавалась вопросом, было ли это действительно необходимо. Но Уилл сказал, что нужно доверять доктору, поэтому, получив рецепт, я начала назначенный курс. Дома я заметила переполненную корзину для белья, тарелки, сваленные горой рядом с раковиной, и игрушки, разбросанные по полу гостиной, но у меня не было ни малейшего желания что-либо с этим делать. От кончиков волос на голове до пальцев ног я чувствовала себя испорченной, совершенно прогнившей. И неспособность выполнять нормальные, повседневные задачи заставляла меня испытывать вину, усугубляя чувство беспомощности, страха и неадекватности. Вчера вечером я набросилась на Бетти и Уилла.

Конечно, я тут же извинилась, но осознала, что больше не контролирую эмоции. Я постоянно за все извинялась в последние дни! Теперь Уилл ушел на работу, Бетти была в школе, а я лежала в постели и не могла собраться с силами, чтобы встать и выгулять собаку.

Во время депрессии даже самые обычные действия отнимали слишком много сил. Я будто впала в кому.

Час спустя я дотащилась до туалета и сразу же вернулась в постель. Я написала маме: «У меня был плохой день. Пожалуйста, забери Бетти из школы». Она тут же ответила: «Конечно, выздоравливай, дорогая». Ее сообщение вызвало новый приступ слез. Затем я включила ноутбук и зашла в свой аккаунт на Netflix. Я посмотрела половину четвертой серии «Во все тяжкие»[60]. Это было все, на что я была способна в тот момент – лежать в постели и смотреть сериал. Позже я перешла к «Лучше звоните Солу»[61]. Я смотрела так много американских драм в те мрачные времена, но сегодня ничего не помню о сюжетных линиях или персонажах – мозг не мог удержать информацию от одного дня до следующего. Позже Уилл пришел с работы, забрав Бетти от мамы, сделал нам всем чай и уложил дочь спать. Перед тем как попросить прочитать сказку, она прокралась ко мне и, увидев, что я открыла глаза, бросилась на меня сверху.

– Надеюсь, завтра тебе станет лучше, мамочка, – прошептала дочь мне на ухо. – Тогда мы сможем поиграть.

У меня защемило сердце.

– Прости, – рыдала я, обращаясь к Уиллу позже тем же вечером.

– Тихо… Все в порядке, – успокаивал он меня. – Это не твоя вина.

– У меня такое чувство, что я всех подвожу.

– Нет, ты ни в чем не виновата. Тебе нехорошо, любимая. Так говорит доктор, и я сам это вижу. Ты сама не своя. Не беспокойся. Мы справимся со всем вместе. Мы же команда, верно?

Я слабо улыбнулась в ответ.

– Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Иди сюда, – сказал Уилл, заключая меня в крепкие объятия, от которых кости трещат.

Но ранним утром я обнаружила, что не сплю и смотрю на луну, гадая, что же со мной случилось. Раньше я была счастливым человеком, полным радости, любящим свою работу. Я больше не узнавала себя. Как долго это будет продолжаться? Когда мне станет лучше?

Хотя я сразу же начала принимать антидепрессанты, врач предупредила меня, что пройдет не менее четырех недель, прежде чем они начнут действовать. Она также записала меня на курс когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), но на тот момент на нее был трехмесячный лист ожидания. Значит, у меня не было никакой надежды попасть на консультации в ближайшем будущем. Между тем из-за депрессии почти все дни я оставалась в кататоническом ступоре[62]. Итак, через месяц после того, как я заболела, доктор продлила мне больничный еще на шесть недель. Мне потребовались все силы, чтобы прийти на работу и вручить менеджеру больничный лист. Я все еще ощущала себя полностью опустошенной и вдобавок ко всему, находясь в больнице, чувствовала ужасную вину, потому что знала, под каким давлением все находятся. А еще я потолстела. Из-за того что целый месяц я лежала в постели, смотрела сериалы и поглощала заказную еду, потому что не было сил готовить, у меня прибавилось несколько килограммов. Поэтому я чувствовала себя неловко и стеснялась своей внешности. Но у меня не было выбора: после первого месяца больничного я была обязана присутствовать на встрече с менеджером.

Когда я утром пришла в кабинет Лины, она широко ухмыльнулась и воскликнула:

– Ух ты! Ты выглядишь намного лучше, Пиппа. Ты уже выздоровела?

– Нет, не особо, – пробормотала я.

Господи, а теперь я чувствую себя плохо из-за того, что не чувствую себя лучше!

– О, мне очень жаль это слышать, – ответила она, неискренне улыбаясь.

– Я должна передать вам справку от моего врача. Она продлила больничный еще на шесть недель.

– Ясно, – улыбка исчезла с лица Лины, когда она взяла конверт.

– Терапевт увеличивает дозу антидепрессантов.

– Ладно, будем надеяться, что лечение поможет. А пока, возможно, тебе будет полезно посетить наш отдел охраны труда. У нас есть программа повышения психической устойчивости, и она, безусловно, была полезна для других людей с похожими проблемами.

– Да, конечно, – согласилась я. Я была готова попробовать что угодно – по правде говоря, я отчаянно нуждалась в помощи. Больше всего на свете мне хотелось вернуться к своему обычному состоянию, стать прежней Пиппой.

Почему-то мне было страшно и стыдно признаться, что я ушла с работы из-за депрессии.

– Ну ладно, мы все обсудили? – весело спросила Лина и с этими словами вернулась к работе.

Разговор окончен, и мне дали понять, что пора уходить. Я поспешила к