Жизнь №2 - Anne Dar

– телодвижение, которое выдавало испытываемый ею психологический дискомфорт, – резко развернулась и направилась к двери. Стоило ей приоткрыть её – дверь имела цепочку, – как из подъезда послышался громкий женский голос:

– Здравствуйте! Я Тина.

– Кто?

– Тина! Я звонила вам по объявлению. Мы договорились встретиться сегодня вечером.

Рокки посмотрела на свои электронные наручные часы:

– Вы опоздали на полчаса.

– Но вы ведь дома.

– Да, но комната уже сдана.

– Чё за фигня? А позвонить предупредить нельзя было, чтобы я не тащилась в эти трущобы?! – последний вопрос заглушила захлопнувшаяся дверь.

Рокки развернулась и посмотрела на меня:

– Мы бы не ужились. Её накладные ресницы не подходят трущобскому интерьеру. Давай, я помогу тебе.

С этими словами она вдруг взяла мой чемодан и уже хотела пройти с ним вглубь квартиры, но меня внезапно взорвало:

– Ты меня вообще слышишь?! Я совсем всё вколола себе – вакцины Боффорта больше нет! Денег у меня тоже нет! Я не смогу заплатить даже за твою комнату!

– Миллиардное состояние или молодая бабушка? По-моему, выбор очевиден.

– Да что с тобой такое?

– Ты ведь мой предок. Верно, шестнадцатилетний ты подросток?

– Мне двадцать…

– Мне по барабану, сколько тебе сейчас. Какой бы соплячкой ты ни выглядела, ты – моя родная бабка. Значит, ты должна понимать “что со мной такое”. Ведь прежде понимала.

– Да, но с тех пор ты так изменилась.

– Мы обе изменились, – она с тяжелым вздохом резко опустила чемодан обратно на пол. – Не хочешь выпить?

– Выпить? – я откровенно растерялась.

– Тебе же по биологическому возрасту есть восемнадцать?

– Мне… Двадцать, – округлив до предела глаза, в третий раз назвала свой нынешний возраст я.

– Надо же, – она уперлась руками в бока и со странным выражением лица сдвинула брови.

– Что?

– Теперь я на пять лет старше своей бабки. Мне точно нужно выпить после всей этой пурги: возвращение предка в мир живых в теле подростка, проёбаное наследство в сто пятьдесят кусков, отмена финансово выгодной сдачи комнаты посторонней истеричке, чтобы по ставке в ноль баксов сдавать эту комнату родной истеричке – вот это я понимаю, умение наслаждаться жизнью.

Глава 44

Рокки является владелицей старого и буквально разваливающегося на части фольксвагена пассата. Об этом я узнала, наблюдая за тем, как она со второй попытки открывает мне пассажирскую дверь изнутри салона этого древнего агрегата. Стоило же многострадальной двери открыться и чуть не ушибить мне ногу, Рокки, убирая помятую упаковку из-под чипсов с предлагаемого мне сиденья, уверенно провозгласила:

– Залетай.

Я “залетела” и со скрипом закрыла свою дверь. Выдохнула…

Двадцатилетняя я собираюсь посетить бар с целью употребления алкоголя в компании своей двадцатипятилетней внучки – как это воспринимать? Откровенно говоря, растерянность от такого контраста бьет ключом по голове. Тем временем Рокки с третьей попытки завела мотор своего железного коня:

– Устраивайся поудобнее. И пристегнись. – Я сразу же нащупала ремень. – Если остановят копы и спросят, где твои родители, будь паинькой, сообщи дядям, что я твоя старшая сестра…

– Младшая.

– Старшая, Рашель. Старшая, – она красноречиво заглянула в мои широко распахнутые глаза, и я в очередной раз испытала откровенный стресс из-за общения с внучкой “на равных”. Она повела бровью: – В зеркало посмотри, если не доверяешь мне.

Я невольно взглянула краем глаза в зеркало заднего вида. Рокки и вправду выглядела внушительнее меня: с более ярко выраженными скулами, да еще и выше меня, и голос “взрослее”, то есть такой уверенный, будто она знает всё на свете и всё равно открыта к новым знаниям больше, чем я. Как же это… Странно, мягко говоря.

Мы припарковались напротив бара со странным для этого города названием “Штурвал и Якорь”, и я последовала за Рокки, вошедшей внутрь заведения не дожидаясь меня.

– Ну и какой у тебя план дальше? – уже внутри бара, проходя мимо шумной мужской компании, очевидно, следящей за футбольным матчем, вдруг поинтересовалась она, впервые обернувшись.

– План? – непонимающе переспросила я.

– Эй, Брэд, привет. Как обычно, только на сей раз две порции, – вынув из внутреннего кармана куртки десятку, Рокки шлепнула банкноту на барную стойку прямо перед светловолосым парнем и дальше уверенным шагом последовала вглубь зала.

– Я заплачу за выпивку… – начала я, но она сразу же обрубила мой порыв.

– Забудь. Сегодня я угощаю.

Нам повезло: предпоследний столик в зале – высокий и круглый, с барными стульями, – только что освободился. Мы заняли его, не дожидаясь уборки стола, на котором оставалось три пустых бокала из-под пива и пара мятых салфеток. Впрочем, тот самый официант, который Брэд, сразу же материализовался рядом с нами и начал убирать всё лишнее на свой поднос. На меня он даже не взглянул, но я заметила, каким взглядом он впился в мою внучку:

– Как дела, Рокки?

– Нормально.

– Сегодня много народа, так что выпивка немного задержится.

– Не зли меня, Брэд.

– Ладно-ладно, – парень заулыбался и наигранно приподнял руки вверх. – Постараюсь побыстрее. Обслужу первыми, как только Майк разберется с завалами на складе.

Парень ушел, а я невольно отметила, что мне не понравилось то, как этот юноша безуспешно старался не пялиться на вполне приличное декольте Рокки. Я сняла свою куртку, в то время как Рокки решила остаться в своей, чёрной и хорошо сочетающейся с цветом её волос.

– Значит так, – резко начала она, наблюдая за тем, как я вешаю свою куртку на высокую спинку своего стула. – У меня есть финансовый запас, которого должно было хватить на два ближайших месяца. С тобой хватит только на один месяц. Нужно думать.

– У меня есть немного денег…

– Ой, да не кроши своими карманными деньгами, родителей же, способных их восстановить, у тебя нет. Или тебя уже кто-то удочерил?

– Да не подросток я!

Подметив моё возмущение по поводу “младшести” ещё в машине, она, очевидно, теперь знала, за какую ниточку можно дернуть, чтобы заставить меня дёргаться, а я, вместо того, чтобы игнорировать этот кукольный театр, отчего-то наоборот реагировала.

– Послушай меня, – она с серьёзным выражением лица повела одной бровью. – Я объективно оцениваю внешний вид своей омолодившейся бабки: оранжевые пряди волос, из-под рукава виднеется обрывок татуировки, в ушах серьги в виде бас-гитар… Удивлена, что не наблюдаю пирсинга в носу. Прости, но со стороны ты серьёзно выглядишь как сбежавший из дома подросток, примчавшийся в большой город прямиком к старшей сестре.

Мой взгляд соскользнул в сторону:

– Я и правда сбежала: из своей первой, подошедшей к концу жизни, перепрыгнула во вторую, какую-то чужую жизнь…

– И как тебе прыжок?

Я вновь