Антик с гвоздикой - Ирина Мельникова

— Я своих людей во главе с Аркадием по всей округе разослал, — сказал быстро князь, — если эти твари не исчадие ада, то их обязательно отыщут. И все ж, — он повернулся к графине, — скажите, Наталья Кирилловна, кого вы подозреваете в первую очередь?

Всего час назад она бы ответила: «Вас!», но сейчас промолчала и лишь неопределенно пожала плечами. Кому она могла так сильно насолить, чтобы ей решились столь жестоко отомстить? Ничего путного в голову ей не приходило. Кроме князя, конечно, был еще Караваев, которому она изрядно досадила, заставив своих людей изменить русло Тимши. Но после первого приступа ярости и осуществления задуманного наказания она обрела способность рассуждать здраво и была готова даже пойти на уступки. В душе она понимала, что отомстила слишком жестоко, и даже немного жалела соседа. И ни в коей мере не могла представить, чтобы он отважился на подобную низость.

— Пожалуй, вам следует уехать домой, — опять прозвучал голос князя. Похоже, он взял ее под свою опеку, но она настолько устала, что уже не было никаких сил сопротивляться. Поэтому графиня безропотно прошла к коляске, которая находилась поблизости, только попросила привести ее Зарницу.

И коня князя, и ее лошадь привязали сзади к коляске, а сам Панюшев сел за кучера, правда, не на отведенное для возницы место, а рядом с ней на сиденье для пассажиров. Но и тут она не протестовала, впервые в жизни признав за другим человеком право заботиться о ней.

Страшное событие уже отступило в прошлое, но Наталья знала, что вернется сюда при свете дня. И тогда уже соберется с силами, чтобы во всеоружии встретить новый удар судьбы. А сейчас она расслабленно закрыла глаза и отдалась во власть мягких покачиваний коляски. У экипажа князя были хорошие рессоры, и графиня почти не ощущала кочек и колдобин лесной дороги, по которой ее везли домой в имение.

Уже почти рассвело, когда она открыла глаза и поняла, к собственному стыду, что ее голова покоится на плече у попутчика, а его тужурка укрывает ее спину.

— Простите! — сказала графиня поспешно и выпрямилась. Пригладив выбившиеся на висках волосы, она поняла, что коляска стоит без движения.

— В чем дело? — спросила Наталья, намеренно отвернувшись от князя. Ее крайне смущало его присутствие рядом, к тому же она наверняка сопела носом, уткнувшись лицом в его плечо. — Почему стоим?

— Туман, — сообщил односложно Григорий о том, что она и сама заметила. — Не видно ни зги. Боюсь заблудиться. — Он посмотрел на нее. — Как вы? Не замерзли?

— Немного, — призналась она. — Что вы хотите предпринять? Туман может простоять и два, и три часа…

— Пойду разведаю дорогу, — князь выглянул из коляски. — Кажется, мы сбились с пути.

Григорий Панюшев вновь посмотрел на графиню. Впервые его лицо было столь близко от нее, что Наталья ощущала его дыхание и тепло, которое исходило от его тела. Она едва сдерживала странную дрожь и панически боялась, что он возьмет ее за руку…

— Вы не побоитесь остаться одна? — спросил он тихо и вправду взял ее за руку, отчего сердце Натальи внезапно ухнуло в пятки, а в горле пересохло, хотя влаги вокруг было предостаточно.

— Нет, — сказала она и решительно добавила: — Идите уже! Не стоит терять время!

— Да, да, — быстро сказал князь и, как ей показалось, с сожалением отпустил ее руку. — Я скоро, если что, кричите меня! Мне так будет легче вернуться к коляске.

Он спрыгнул на землю. Мгновение постоял, вглядываясь в густое, словно молочный кисель, марево, затем обернулся к ней и ободряюще улыбнулся.

— Я скоро, — повторил он и мгновенно исчез в тумане.

Лошадь, запряженная в коляску, тоскливо заржала ему вслед и переступила ногами, словно намеревалась отправиться за ним. Ей вторили лошади, привязанные сзади. Наталья перехватила лежащие рядом вожжи и натянула их, удерживая лошадь на месте. Это привычное действие окончательно привело ее в чувство. Она наконец ощутила себя в реальном мире. И хотя он был ограничен маленьким пространством внутри коляски, графиня вновь осознала, что она полна сил и в состоянии справиться с любыми неприятностями.

В отличие от большинства людей Наталья не боялась одиночества. И то, что она оказалась отрезанной от всего остального света плотной пеленой тумана, отнюдь не испугало ее. Просто она получила возможность отвлечься от всего земного, от всего суетного и подумать впервые за много лет о самой себе.

Она ни на что не надеялась, ничего не ждала от этой поездки наедине с князем. Слишком многое разделяло их, и не только эта нелепая ссора по поводу дороги. Существовала некая преграда в ее душе, которая не позволяла Наталье видеть в нем молодого и привлекательного мужчину, явно симпатизировавшего ей. Графиня старалась изгнать из своего сердца любой намек на ответные чувства.

Лошадь опять переступила ногами и заржала. Только тогда Наталья вспомнила, что обещала князю изредка подавать голос, чтобы он не заплутал в тумане.

Долю секунды она думала, как к нему обратиться. И выбрало нейтральное:

— Князь! Где вы? — крикнула она в туман и подивилась, как глухо прозвучал ее голос. Она повторила свой призыв дважды, и значительно громче, чем в первый раз. И невольно вздрогнула, когда Григорий Панюшев внезапно вынырнул из тумана с ее стороны коляски.

— Здесь я! — Он весело улыбался, то ли рад был, что благополучно вышел к экипажу, то ли по другому случаю. Впрочем, этот случай Наталья никоим образом не связывала с собой.

— Я тут кое-что обнаружил. — Князь взгромоздился рядом с ней на сиденье и зябко передернулся всем телом. — Б-р-р! Мерзость какая! — Он взял поводья в руки и выкрикнул: — Н-но! Пошла!

Коляска тронулась с места.

— Вы нашли дорогу? — справилась графиня вежливо.

— К сожалению, нет, — ответил князь. — Мы отклонились на пару верст вправо и чуть не угодили в Марьины болота, в самую топь. Дальше ехать опасно, придется ждать, пока не прояснится. Но я наткнулся на заимку. Сам я здесь еще не бывал. Но Аркадий занимается ею и обещает к охотничьему сезону привести в порядок.

— Какая еще заимка? — Графиня настороженно посмотрела на него. — Никаких заимок не знаю, разве…

— Да ее тут у вас «Храмом любви» прозвали, — почему-то виновато произнес князь, — но я, право…

— Фу, мерзость какая, — поморщилась графиня. — «Храм любви»… Притон разврата, а не храм. Старый князь…

— Я слышал что-то об этом, — князь посмотрел на ее расстроенное лицо, — только не подумайте ничего плохого, мы заехали в эти места совершенно случайно. И уверяю вас, от старого князя там ничего не осталось. Аркадию я верю. Он тоже не любитель подобных гнусностей.