Человек - Юрий Мишин

Здесь его и застал телефонный звонок Данилова.

— Ты свободен, майор? — раздался в трубке несколько встревоженный голос генерала.

— В смысле? — не понял Муромцев. — Разве я не уволен в запас?

— В том смысле Сергей, что ты мне нужен. И срочно. Надеюсь, новости смотришь?

— Сегодня еще нет, — ответил Сергей. — А что случилось?

— Ну, ты даешь, Муромцев. Случилось! — хмыкнул Данилов. — Случилось не то слово. Вооруженные силы всех цивилизованных стран приведены в боевую готовность. Отныне почти вся информация о вторжении рассекречена.

— И наши войска тоже? — глупо спросил Муромцев.

— Наши, само собой. И даже стратегические силы, — ответил генерал. — Поэтому бросай свою рыбалку, или чем ты там сейчас занимаешься, и давай дуй сюда. Сколько тебе надо добраться. Часа хватит?

— Я буду у вас, товарищ генерал, в двенадцать. У меня здесь есть одно неотложное дело, — тоном, не терпящим возражений, ответил Сергей.

— Я могу поинтересоваться, что это за дело? — язвительно спросил Данилов.

— Можете, — смеясь, сказал Муромцев. — Позавтракать с женой. Только и всего.

— Позавтракать с женой…, - зачарованный этими простыми словами произнес Данилов и неожиданно легко согласился.

— Ну, хорошо, — сказал он. — Это действительно важное и нужное дело. Особенно в такой обстановке. Но в двенадцать у меня и, ни минутой позже.

— Договорились, Василий Петрович, — ответил Муромцев.

Постояв немного возле машины, он так и оставив ворота гаража открытыми, вернулся в дом. По дороге Муромцев раздумывал над тем, зачем он понадобился генералу. Пока ясно было одно. Шеф в курсе последних событий и, очевидно какую-то информацию о крейсерах Трванов ООН и правительства уже обнародовали. «Что же, и это тоже не мое дело, — подумал Сергей. — А к двенадцати, — он посмотрел на настенные часы, которые показывали без пяти десять, — я вполне успею. Маленький эффектный портал отсюда прямо в кабинет Данилова. Только и всего».

В кухне на сковороде уже скворчали золотистые кусочки щуки, распространяя по дому возбуждающий аромат свеже жареной рыбы. Алена, снова переодевшаяся, в цветастом переднике и как всегда босоногая, хлопотала, ловко накрывая на стол. Муромцев против своего обыкновения принялся ей помогать, чем несказанно удивил жену. Потом подумал и к ее удивлению достал из бара бутылку белого сухого вина. Однако тихий семейный завтрак толком так и не получился. Дождавшись, когда они уселись друг напротив друга с бокалами в руках Алена, сделав первый глоток, неожиданно для Сергея сказала:

— Сереж, нам надо серьезно поговорить.

— Прямо сейчас? — спросил Муромце, как обычно не ожидавший ничего хорошего от таких слов жены.

— А чего тянуть? — пожала плечами Алена. — Мы и так уже, на мой взгляд, сильно запоздали с этой темой.

— Ну, если запоздали… то тогда конечно, давай, — будучи неуверенным, что правильно делает, согласился с ней Муромцев.

Алена одним махом допила бокал, поставила его на стол и выпалила:

— Нам с тобой нужен ребенок!

— Реб… кто? — рука Сергея, держащая бутылку, что бы налить жене еще немного вина застыла в воздухе.

Тонкое горлышко, нависшее над бокалом, легонько позвякивало о его край в наступившей тишине. Муромцев не помнил, что бы они когда-то всерьез говорили с Аленой про детей. Сначала в их жизни была учеба и вполне естественные для студентов всех времен финансовые трудности. Потом начало работы, потом… Потом как-то на эту тему не говорили. «Да…, - промелькнуло у него в голове. — Как снег на голову. А самое главное во время».

Наконец, Сергей справился с собой, поставил бутылку так и не налив жене ни капли спиртного с некоторым усилием произнес:

— Это ты хорошо придумала, конечно. Главное вовремя…

— Мне уже скоро тридцать, Сережа, — сказала Алена. — Сколько можно тянуть? Работа, работа. Одна только работа. А я ребенка хочу! Я нормальная здоровая женщина и мое желание, согласись, вполне естественно. Если не хочешь, или не можешь по какой-то причине, то так и скажи! Я не буду к тебе в претензии. Но если все в порядке…

Муромцев видел, что жена была готова разреветься в любую секунду и, успокаивая ее, мягко дотронулся до ее ладони.

— Зайка, милая, успокойся, пожалуйста, — у Сергея у самого комок подкатился к горлу, мешая говорить. — Да, разве я когда был против? Давай. Я не знаю, каким смогу быть отцом, но я буду стараться. Хорошо?

Алена смотрела на него сквозь слезы, навернувшиеся на глаза.

«О Свет и Тьма! — подумал Сергей. — Что я несу? Никому неизвестно, что будет через час, два или завтра. Тем более я не знаю, что будет со мною, с ней… Если действительно во всеуслышание объявили о возможном вторжении, то наверняка началась паника. Мародерство. Возможно даже погромы и истерия на религиозной почве. О каком ребенке сейчас может идти речь? Алена ведь еще ничего не знает. Да и не узнает наверно, что, скорее всего к лучшему».

Они, молча, смотрели в полные слез глаза друг друга, держась за руки. Сергей говорил и говорил, рассказывая ей, как он любит ее. Какая она у него замечательная единственная и неповторимая, прекрасно понимая, что все эти банальные истины ничего ровным счетом сейчас для Алены не значат. А еще Муромцев говорил, что ему надо будет ненадолго отлучиться и клятвенно обещал, что как только он вернется… сегодня, в крайнем случае, завтра или послезавтра, то у них непременно будет ребенок. Алена, молча, кивала головой, со всем соглашаясь. И с мальчиком, который появится, если она захочет. Или девочкой. Или даже с девочкой и мальчиком сразу! «А, так ты хочешь сначала девочку, а потом мальчика? — понял Муромцев. — Отлично. Сначала няньку, а потом ляльку? Пусть. Так даже лучше». Сергей говорил, что все будет, так как захочет Алена.

Потом, не сговариваясь, они встали из-за стола и шагнули навстречу друг другу. Алена легко приподнялась на мыски и всем телом прижалась к мужу. Через тонкую ткань халатика Сергей ощутил прохладу ее такого давно знакомого и каждый раз такого таинственного, неудержимо влекущего к себе тела. Все поплыло у него перед глазами. Разом, забыв о своих благих намерениях, о Данилове и всем остальном, Муромцев, поднял на руки сразу обнявшую его за шею Алену и стал подниматься в мансарду.

Без пяти минут двенадцать Сергей, поцеловал снова, расслабленно потянувшуюся было к нему жену и, махнув на прощанье рукой, пошел к машине, но тут же решил в этот раз можно и наплевать на конспирацию. Какая, уже собственно говоря, разница? Узнает Алена истину о нем или не узнает. Скоро все равно все будет кончено. Кое о чем она и так догадывается и, причем уже довольно давно. Но терпит. И будет терпеть дальше, потому что любит. Его любит. И он ее любит и сделает все, что бы она была счастлива. С ним или без него. Лучше конечно если с ним.