Французские каникулы - Даниэла Стил

— Мне плохо. Просто плохо — и все! — сердито отвечала Паскаль сквозь стиснутые зубы. — Мне плохо уже целую неделю, и ты прекрасно это знаешь! — с обидой добавила она, словно Джон не уговаривал ее обратиться в клинику.

Джон так испугался, что не стал возражать.

— Ничего, ничего… — продолжал он успокаивать Паскаль, раздумывая, не отвезти ли Паскаль в Нью-Йорк, не дожидаясь конца отпуска. — Вот увидишь, мы достанем для тебя лучшее лекарство, и скоро ты снова будешь здорова.

В конце концов Паскаль пригласили в кабинет, но прежде, чем предстать перед врачом, ей пришлось пройти долгое предварительное обследование. Медицинская сестра в несвежем белом халате (французские медсестры никогда не были такими стерильными, как американские сиделки, но Паскаль в отличие от Джона было глубоко на это плевать) измерила ей давление и пульс, выслушала при помощи стетоскопа, заглянула в глаза, заставила показать язык и даже взвесила. Полученные данные она записала в карточку и только после этого провела Паскаль к врачу. Врач задал Паскаль целую кучу вопросов. Слушая ее ответы, он быстро кивал головой и делал какие-то пометки. Потом он велел ей лечь на кушетку и долго мял руками живот. Наконец он взял у нее кровь из вены и из пальца и… велел отправляться домой. Когда же Паскаль спросила, какое лекарство он ей рекомендует, врач ответил, что с назначениями придется подождать, пока не будет готов клинический анализ крови. Он обещал, что позвонит ей сам, как только будут результаты, и Паскаль вернулась к Джону, зная о своей болезни так же мало, как и до посещения врача.

— Ну что? Что он сказал?! — с беспокойством спросил Джон. Паскаль отсутствовала чуть не полтора часа, и он совершенно извелся.

— Ничего, — обескураженно ответила Паскаль. — Врач сказал, что позвонит мне. когда получит результаты.

— Результаты чего?! — Джон так и подскочил.

— Анализов. У меня взяли кровь из пальца и из вены.

— Как?! И это все?! — поразился Джон. — Он что, полный идиот? А вдруг у тебя холера? Эрик сказал — врач должен прописать тебе антибиотики. Дай-ка, я сам с ним поговорю!

Он уже готов был атаковать двери кабинета, и Паскаль лишь с большим трудом сумела удержать его.

— Врач все равно не может ничего прописать сейчас, — рассудительно сказала она. — Он сможет подобрать наиболее эффективное средство, только когда будет точно знать, что это за инфекция, и, по-моему, это только разумно. Подождем результатов. Не исключено, что мне придется сдавать дополнительные анализы.

— Господи боже мой! — вскричал Джон в отчаянии. — Право же, я не знал, что Франция еще живет в каменном веке, иначе ни за что бы сюда не поехал! С вида-то здесь все как настоящее, но как дойдет до дела!

Паскаль выпрямилась, словно в нее всадили булавку.

— Это уж слишком! — воскликнула она. — Не забывай, Франция — моя родина. Ты можешь оскорблять мою мать, если тебе так нравится, но не трогай мою страну!

Но Джон продолжал ворчать всю обратную дорогу. Когда же они добрались до виллы и Паскаль снова легла, он отправился к Эрику, чтобы пожаловаться ему.

— Почему этот кретин ничего ей не прописал? Это не доктор, а какой-то бесчувственный чурбан! — воскликнул он. — Может быть, хоть ты выпишешь ей лекарство?

Эрик с сочувствием поглядел на него и покачал головой.

— Боюсь, здесь мои рецепты недействительны. Ну а если быть откровенным, врач прав. Он не может прописывать Паскаль лекарства до тех пор, пока не узнает точно, что с ней такое. Не волнуйся, много времени это не займет. Я думаю, анализы будут готовы уже завтра, максимум — послезавтра, и если… если у Паскаль что-то серьезное, мешкать они не станут.

— Черта с два — не станут! Это ведь Франция, а не Штаты. Здесь все не так, как у нас. Я не удивлюсь, если анализы будут готовы только через месяц или вообще потеряются.

Но, вопреки его пессимистическим прогнозам, ассистентка врача позвонила им уже на следующий день утром. Она сказала, что доктор хотел бы осмотреть Паскаль еще раз и что она может подъехать сразу после обеда. Джон был готов отправиться в клинику с ней, чтобы в случае чего «разнести всю эту чертову шарашку», но Паскаль сумела убедить его, что отлично справится сама. Она чувствовала себя совсем неплохо — это было видно даже по ее лицу, и Джон заметно воспрянул духом. К обеду он уже убедил себя, что болезнь Паскаль — сущий пустяк и что врач решил лично объявить об этом пациентке только затем, чтобы получить гонорар побольше. И все же осторожность в нем взяла верх, и он попросил Гвен, которая как раз собиралась в город, чтобы сделать кое-какие покупки, отвезти Паскаль в клинику.

Он рассчитывал, что вся поездка займет не больше двух часов, но Гвен и Паскаль вернулись только к вечеру. Джон уже совершенно извелся, но обе женщины выглядели такими довольными и умиротворенными, что он не стал скандалить и только едко спросил, где это они, черт возьми, пропадали.

— Прием у доктора занял всего полчаса, и мы с Гвен решили вместе пробежаться по магазинам, — призналась Паскаль, лучезарно улыбаясь.

— Могла бы, между прочим, и позвонить! — буркнул Джон. — Ладно, выкладывай: что сказал этот шарлатан?

Он жаждал знать подробности, но Паскаль отвечала уклончиво. С ней все в порядке — ничего больше Джон от нее не добился.

— Но почему врач не прописал тебе лекарство?! — рассвирепел Джон. Пока ее не было, он буквально не находил себе места от беспокойства, и Паскаль с запоздалым раскаянием подумала, что ей действительно следовало предупредить его. Она и хотела ему позвонить, но решила, что Джон пойдет купаться с Дианой или Робертом, и ей даже не пришло в голову, что он просидит все это время у телефона, грызя от волнения ногти. Кроме того, ходить по магазинам с Гвен оказалось очень увлекательно; ее многие узнавали, и Паскаль было очень лестно показаться в обществе кинозвезды («А кто эта привлекательная брюнетка рядом с мисс Томпсон? Должно быть, она тоже знаменитость…»).

— Он сказал, что мне не нужны антибиотики. Все пройдет само. Со временем… — ответила Паскаль небрежно. Ей не терпелось поскорее показать Диане новые платья, которые они с Гвен купили во время походов по магазинам. На окраине Сен-Тропе им посчастливилось обнаружить новый магазин, где продавались премиленькие вещицы, и они, не удержавшись, накупили себе целый ворох обновок.

— Этот твой французский доктор — просто задница!.. — вынес свой приговор Джон и сердито затопал вверх по лестнице. Он был в ярости, и Паскаль, смущенно пожав плечами, поспешила догнать его. Только сейчас ей стало ясно, что она серьезно провинилась перед мужем, заставив его так переживать.