Последний Герой. Том 8 - Рафаэль Дамиров

он поймал, — ответил Мордюков. — Там ещё и мэр пропал. Стали осмотр проводить по месту его жительства, после того, как исчез. Нашли там кучу любопытных документов. Вскрылись все его схемы. Ты что, не видела сводки?

— Я сводки чужих регионов не смотрю, — отрезала она.

— Да я тоже, — махнул рукой Мордюков. — Это я в новостях видел да в интернете. У него, оказывается, счета в офшорах. Скорее всего, ворюга, за бугор рванул. Это надо же — его состояние оценивают хрен знает во сколько миллионов долларов.

Он хмыкнул и подмигнул мне:

— Вот скажи, Максим, как в маленьком городке можно сделать такие деньжищи? Может, мне туда, в Камнегорск, податься? У них же теперь нет мэра. Пустует золотая жила. А что — выдвинуть свою кандидатуру?

— Нет уж, Семён Алексеевич, — улыбнулся я. — Мы вас не отпустим. Вы нам и здесь нужны.

— Ага, нужны, — прищурился он. — Нам вон главк спустил разнарядку: на охрану общественного порядка по случаю праздничных мероприятий двадцать человек выделить от отдела, а Коробова что — саботаж мне устроила.

И, главное, жаловался мне так, будто я сейчас — бац-бац! — всё устрою и исправлю. Я чуть было вслух не сказал, что с маньяками оно проще следить, чем с кадровым голодом.

— А где я их возьму? — подняла бровь Оксана.

— Видал? Оксана Геннадьевна, — скосил он взгляд на Кобру, — ни одного бойца мне не даёт.

Оксана отрицательно мотнула головой.

— Но, раз ты уже здесь, — махнул Морда, — кого-нибудь у неё отожму.

— Семён Алексеевич, мы уже с вами это обсудили, — покачала головой Оксана, но уже с той самой игривой улыбкой, что значила — кто кого.

— Ладно, решай, кого вписать. Сообщишь — а я пошёл.

Возле двери он вдруг задержался и обернулся:

— Так, Яровой, ты когда выходишь?

— Завтра. Сегодня последний день командировки, я с дороги.

— Ну вот и отлично, — обрадовался он. — У нас тут дел — вагон и маленькая тележка. Всё, давайте! Я ушёл.

Дверь хлопнула. По коридору уже снова послышался его голос, он ругал кого-то, вставлял пистона подчинённым и козырял с привычной энергией.

Мы подождали, пока шум утихнет. И, не сговариваясь, шагнули друг к другу. Обнялись и поцеловались.

— Максим, — прошептала она, — я так соскучилась.

— Я тоже, — я снова поцеловал ее. — Скажи Морде, что хочешь уйти пораньше. Поехали ко мне.

Она посмотрела на часы.

— Ещё половина рабочего дня. А я как раз только что говорила Морде, что мой отдел пашет, и я не дам ни одного сотрудника в оцепление. Все в работе, блин… Ну, сам понимаешь, никак не могу.

— Тогда жду тебя вечером. Адрес знаешь.

— Скорей бы вечер, — промурлыкала она и прижалась.

* * *

Я доехал до своей новой квартиры, в которой так и не успел толком пожить. Лишь только вошёл в подъезд — услышал грохот. Музыка била по стенам, наверху опять репетировали соседи-неформалы.

Поднялся на площадку второго этажа, уже собрался постучать им в дверь и провести профилактическую беседу — сообщить, что теперь я снова дома, и график их репетиций стоит согласовывать. Но вдруг услышал знакомые слова.

— Доброе утро, последний герой! — орал вокалист.

Хм. Каверы стали играть. Цоя. Я одобрительно хмыкнул. Послушали всё-таки меня.

Я передумал стучать. Подошел к своей двери, отомкнул и шагнул внутрь. Стены тряслись от барабанов, звенели тарелки, бухал бас, верещал вокал. Голос у парня был вовсе не похож на тот, что был у Цоя, но песня всё равно звучала родной.

«Дом, милый дом» — подумал я и плюхнулся на диван. Звуковая волна была такой, что через диван проходила, как вибромассаж.

* * *

С утра Мордюков ввалился в кабинет, когда мы с Оксаной по старой традиции после планёрки сидели, пили кофе и обсуждали рабочие планы на день. Семён Алексеевич был помят, лицо красное, явно не в духе.

— Опять сидите, не работаете, — проворчал он, входя.

Мы с Оксаной переглянулись и хихикнули про себя. Всё как прежде, рабочая рутина возвращалась в своё русло.

— Вы неважно выглядите, Семён Алексеевич, — проговорила Кобра.

— Ой, да не говори, башка трещит, — махнул Морда пятерней. — Есть водичка? Лучше минеральная.

— Нет. Кофе сойдёт?

— Наливай…

Он плюхнулся на диванчик и пробормотал:

— Вчера было хорошо, а сегодня плохо. Вот почему всегда так?

Оксана налила ему кофе, основательно разбавив, чтобы начальство не обожглось в таком состоянии. Он отхлебнул, крякнул, чуть ожил — и продолжил, с трудом выдавливая слова из себя.

— Геннадьевна, не надо от тебя сотрудников в оцепление, — начал он. — Я тут подумал, у вас и так людей не хватает.

Кобра только улыбнулась.

— С чего это вдруг вы поменяли свое мнение со вчерашнего дня? — вдруг насторожилась она.

— Ну тут это… такое дело… Забираю я у тебя Ярового опять, — сказал Морда прямо.

— Куда это забираете? — снова стальным голосом произнесла та.

— Помощь его нужна. Нужно смотаться в Нижнереченск. Там участкового убили.

— Участкового убили? — глаза Оксаны сузились. — А мы причём? Это не наш район.

Начальство с чувством крякнуло, пряча досаду.

— Участковый Васильченко, царство ему небесное, родственник мой, — пробормотал Морда, словно извиняясь, — ну там через десятое колено родственник жены. Но она все на меня давит. Ты, говорит, начальник или кто, езжай, разберись, что там с Александром приключилось. Там, дескать, в Нижнереченске бардак, стопудово не раскроют. Я тут покумекал… короче, нам командировочку выписал — официально, по обмену передовым опытом, так сказать. Сам тоже поеду.

— Сами поедете? — удивился я.

Все эти сегодняшние новости про родственников для меня были таким же сюрпризом, как и для Оксаны.

— Ну да… Вспомню свои оперские навыки.

— В Нижнереченск? — проговорила задумчиво Кобра. — Как вы умудрились туда командировку выбить? «Передовой опыт» и «Нижнереченск» — понятия несовместимые, я бы сказала — противоположные.

— Ой, да ты не знаешь, что ли, как у нас всё делается? — махнул рукой Мордюков. — С кем надо поговорил, кто надо подмахнул, тем более, наш генерал сговорчив оказался. Вот я чего страдаю — с ним вчера переговорил на гулянке. Добрый был, пьяненький, звезду же