Венгерский политический детектив - Дёрдь Фалуш

Бренн выигрывает секунду, хватает с заднего сиденья пистолет. Потрескавшиеся губы, рука, нога, грудь — все у него в крови, бровь рассечена.

Лиммат почти ухватил цилиндр.

И тут пули скашивают его. Бренн не экономит патроны, выпускает в Лиммата всю обойму.

Потом Бренн видит только цилиндр. Всего несколько метров осталось до края крыши, наклонно спускающейся к щели водостока. Из последних сил, припадая на ногу, он устремляется за цилиндром. Сейчас схватит его, но тут резкая боль пронзает все тело, и он падает на колени, небесный свод качается, дрожит. А воздух наполняется шумом, треском, стуком, где-то кричат люди.

Бренн ничего не видит, кроме катящегося цилиндра. Вот-вот он достигнет края крыши и вывалится из-под перил. Бренн ползет по бетону с вытянутой рукой. На самом краю крыши его окровавленные пальцы прилипают к цилиндру. И почти тут же в глазах у него темнеет, боль опрокидывает его навзничь.

Цилиндр едва сумели вытащить из его судорожно сжатых пальцев. Меравил поднял голову Бренна и положил себе на колени.

— Говорил тебе, не ходи один!..

На несколько минут Бренн приходит в себя. Он не видит суетящихся возле него врачей. Только черные глаза Меравила. Ему он говорит:

— Сегодня утром на ферме... где мы схватили женщину... я обещал мальчишке два игрушечных автомобиля...

Глаза его закрываются, он снова проваливается в темноту.

— Я отвезу ему сам, — отвечает Меравил, хотя понимает, что Бренн его не слышит и кто знает, услышит ли когда-нибудь.

— Всем, всем, всем! Внимание! Говорит уполномоченный правительства Эберт. «Военная акция Кортези» закончена. Повторяю: акция закончена! Всем подразделениям вернуться на свои базы! От имени руководства благодарю за самоотверженные действия!

В шестнадцать часов тридцать восемь минут обыкновенный зеленый микробус отъехал от черного хода отеля «Омар». В микробусе сидели трое мужчин в штатском. У одного на коленях лежал небольшой ящичек. Сзади следовали две полицейские машины. Маленький кортеж направлялся к западному кварталу города. У перекрестка одна из полицейских машин отстала. Другая сопровождала зеленый микробус до конца квартала, потом и она свернула в сторону. Микробус то и дело возникал в волнах оживленного дневного движения. Но вот он въехал в тихий квартал с виллами. По обеим сторонам улицы стояли, как часовые, вековые деревья, в тени сидели на скамейках старики пенсионеры, молодая женщина прогуливала собачонку. Микробус остановился у железных решетчатых ворот. За каменной оградой среди величественных неподвижных сосен возвышалось двухэтажное здание. Решетчатые ворота плавно отворились. Бдительные взгляды следили за микробусом. Машина въехала, ворота захлопнулись. Снаружи на каменной стене висела недавно прикрепленная черная табличка:

МИНИСТЕРСТВО ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА

ЛАБОРАТОРИЯ ЦЕЛЛЮЛОЗНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

Здание ничем не отличалось от других таких же особняков.

ИШТВАН НЕМЕРЕ

Опасный груз

1

Город под серым небосводом тоже кажется посеревшим. В садах кое-где еще лежит снег, деревья жалобно простирают свои голые ветви к небу. То тут, то там зеленой полоской выделяются ели, посаженные вдоль ограды. Прохожих почти не встретишь, в этих местах машины и те проезжают редко. День, удручающе серый, нагоняет уныние и сон. Даже окна домов, поддавшись общему настроению, приглушили свой стеклянный блеск.

Темно-зеленый «рено» замедляет ход. Осторожно сворачивает вправо и подъезжает к дорожному указателю. Крупная надпись на табличке извещает о том, что в трехстах метрах отсюда находится поворот к небольшому городку, который, в сущности, уже давно слился с метрополией.

Машину ведет мужчина лет сорока пяти, плечистый, хотя и не слишком мощного сложения, черноволосый и смуглокожий. Взгляд его темных глаз беспокойно перебегает из стороны в сторону. Мужчина частенько посматривает в зеркало, с облегчением убеждаясь, что слежки за ним нет. Ни одна машина не свернула с шоссе у той же развилки, что и «рено». По обочинам дороги сугробами лежит грязно-серый, забрызганный колесными шинами снег. Кое-где в лесу над верхушками деревьев виднеются крыши вилл с трубами и мачтами телевизионных антенн.

Принимается накрапывать дождь, однако вскоре перестает. Мокрый асфальт поблескивает на поворотах.

Машина подкатывает к вилле, скрывшейся за деревьями. Ворота, забранные металлической решеткой, открывает привратник в плаще с капюшоном. Темно-зеленый «рено» въезжает под «козырек» подъезда. Мужчина выходит из машины, не оглядываясь по сторонам: он тут явно не впервые. В дом ведет застекленная, в тяжелой металлической раме дверь, медная ручка влажным холодом отвечает на прикосновение ладони. Пальто и шляпу у гостя молча берет рослый, здоровенный детина — пиджак у него подозрительно оттопырен спереди и сбоку. Однако прибывший не обращает на это внимания. Он поднимается по лестнице на второй этаж, темно-коричневая ковровая дорожка мягко заглушает шаги. Наверху он попадает в отделанный деревянными панелями холл, зеркала в позолоченных рамах, изящный столик на консолях свидетельствуют об изысканном вкусе хозяина. Распахнув двойные дубовые двери, пришелец попадает наконец в кабинет, где его ждут.

При его появлении из-за стола поднимается мужчина — высокий, худощавый, с заметной проседью, хотя лет ему, пожалуй, немногим больше пятидесяти. У него выразительный профиль: орлиный нос, решительный, волевой подбородок. Несведущий человек принял бы господина Кабри за дипломата.

— Приветствую вас, Диллен, — оживленно произносит хозяин дома.

— По вашему приказанию явился, господин полковник, — вновь прибывший щелкает каблуками и вытягивается во фрунт. Резко вскинутая голова напряженно застывает.

— Бросьте вы эти формальности, майор. В данный момент я для вас не старший по чину, а скорее... партнер по переговорам, что ли. Вы захватили с собой план?

— Разумеется, шеф.

Собеседники располагаются в больших креслах. Вспыхивают яркие лампы, разгоняя полумрак в кабинете. Окна здесь всегда наглухо закрыты плотными шторами, так что даже по вибрации оконных стекол снаружи невозможно подслушать, о чем говорится в кабинете.

— Итак, майор?.. — Господин Кабри, приготовившись слушать, удобно откидывается в кресле. Под рукой у него на маленьком столике выжидательно выстроились бутылка коньяка «Бисквит» и хрустальные рюмки. Однако Диллен знает, что до скупо отмеренной порции дорогого напитка очередь дойдет позднее, и то лишь в том случае, если составленный им план будет одобрен шефом.

— Позвольте, господин полковник, сначала задать один вопрос. Данные, предоставленные вами в мое распоряжение, получены от надежного лица?

— На этот счет не может быть никаких сомнений. Как вам известно, за последние годы нам удалось проникнуть во многие важные учреждения. А в объектах, представляющих для нас особый интерес, мы не раз вербовали информаторов. Там, откуда получены эти сведения, также находится наш человек.

— В таком случае... — Диллен достает из портфеля черную папку. — Стало быть, маршрут перевозки установлен точно. Если принять этот факт за непременное и постоянное условие, то — после обстоятельного изучения всей трассы — я пришел к выводу: существует одно-единственное место, где нападение можно произвести с минимальным риском, без особых потерь и, я надеюсь, с полным успехом.

— Гладкости ваших выражений, Диллен, просто позавидуешь. Однако не забывайте, что сейчас вы не на курсах по подготовке наших боевых кадров... Отставьте свой лекторский тон и скажите-ка мне лучше: вы самолично проехались по всему маршруту?

— Так точно, господин полковник. Два дня я провел в Швейцарии и столько же в Италии, изучил все до мельчайших подробностей. Намеченное мною место находится здесь, — он ткнул пальцем в карту, — в недавно отстроенном ультрасовременном тоннеле под перевалом Сен-Георг.

— В тоннеле?.. Это обещает быть интересным.

— Повторяю: это единственное место, где операция сулит успех. Ведь груз сопровождает вооруженная охрана.

— Да, впереди камиона всегда идет машина с гражданским номерным знаком и двумя полицейскими в штатском. Они наверняка вооружены.

— Но всего лишь пистолетами, как мне кажется.

— Вероятно. А у наших людей будет при себе весь привычный арсенал... Однако вернемся к вашему плану.

— Слушаюсь, господин полковник. Транспорт с грузом отправляется из Байнингена в утренние часы. Как известно, экспедиторы выезжают очень рано, чтобы до наступления темноты попасть в Геную, где «товар» грузят на пароход.

— Да, они не любят ездить в потемках, — с язвительной усмешкой вставляет реплику полковник.

— Их можно понять. Я бы тоже не согласился с таким грузом мчать среди ночи по пересеченной местности... Дважды проехал я вдоль всей трассы и нигде не нашел подходящего места. Дорога представляет собой открытую автостраду, движение там плотное независимо от поры суток и времени года, ведь это наиболее оживленная магистраль Европы. Из полученной информации явствует, что небольшой караван из двух машин останавливается на отдых всего лишь раз — около полудня и уже на итальянской территории. Но место стоянки всегда меняется, так что план операции на этом строить нельзя.