Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

словно волшебным образом превратилось в комок теста. Падая, Регарди заметил, как один из воинов сунул медную трубку в карман. «Тебя подстрелили, словно куропатку», — подумал он, проваливаясь в небытие.

Пробуждение было тяжелым, болезненным и полным отчаяния. Ему казалось, что корабль разбился о рифы, а сам он попал в водоворот, откуда уже не выбраться. Арлинг попытался вздохнуть и открыть глаза, но вместо воздуха в рот снова попала соленая вода, заставив его забиться в мучительной попытке освободить легкие.

— Эй, хорош! Не лей больше, вроде очухался.

— И ты хочешь продать эту дрянь Дваро? От яда песчанки и то быстрее в себя приходят, а тут — сутки! Зачем нам эта возня? В следующий раз свои микстуры на себе пробуй, а не на пленниках принца. Дваро был недоволен, что ему не удалось с ним поговорить. Приказал, чтобы тебя выпороли в Ерифрее.

— Да ну?

— Я не шучу. Если мальчишка загнется, порки тебе не миновать. Он нужен живым.

— А кто это?

— Не нашего ума дело. Помнишь Явара Рыжего?

— А как же! Его вместе со всей командой взяли в прошлом месяце. Вешать по весне будут.

— Дваро хочет обменять этого парня на его свободу. Никто лучше Явара не знает сикелийские воды. Говорят, он даже в Белом Заливе бывал, хотя оттуда мало кто возвращался.

Арлинг, наконец, отплевался и попытался перевернуться на спину, что получилось с трудом. Мешали кандалы на руках и ногах.

— Где мои друзья? — прохрипел он, стараясь не стучать зубами от холода.

Бочки с провиантом, вонючие тюки с мукой, грязные своды давно нечищеного трюма, тревожный плеск волн и шум размеренно опускающихся весел красноречиво говорили о том, что Дваро почти сдержал слово, отправив его в путешествие на «Морской Пчеле». Но вместо того, чтобы наслаждаться с Магдой обретенной свободой, Регарди лежал в луже морской воды и чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег.

— Теперь тебе лучше дружить с нами, приятель. Если хочешь спасти свою лордовскую задницу, делай, что велят, и все будут довольны.

Драганы расхохотались, а говоривший, моряк с золотым кольцом в нижней губе, плеснул остатки воды из ведра Арлингу в лицо. Регарди задохнулся от холода, но гнев и ярость помогли собраться.

— Девушка, — терпеливо повторил он. — И с ней парень, одного со мной возраста.

— Рога тебе наставили, что ли?

Новый взрыв смеха вызвал бурю эмоций, которую Регарди быстро подавил, спрятавшись за маской безразличия. Ему придется многому научиться у Дваро. Успокойся, приказал он себе. Эти два ничтожества ничего не знают, не унижайся перед ними. «Морская Пчела» отбыла задолго до того, как Даррен с Магдой должны были прибыть в Согдиану. А если в порту оставили засаду, Монтеро должен был ее заметить — он всегда отличался прозорливостью. По крайней мере, Арлинг надеялся, что друг оказался более осторожным и не упал в ту же яму, что и он.

Волна тошноты неожиданно подступила к горлу, и Арлинга вырвало на ноги стоящего рядом драгана. Второй моряк расхохотался и вяло пнул Регарди в живот, вовремя оттащив пострадавшего товарища, который собирался учинить возмездие над пленником.

Поднявшись насколько позволяла качка и цепь от кандалов, продетая в кольцо на полу трюма, Арлинг разразился угрозами, понимая, насколько смешно и нелепо они звучали.

— Безликое отребье! Вас вздернут на виселице еще до весны! Вместе с падалью Дваро! Но сначала вами займется Педер Понтус. Его представлять не нужно, вы все перед ним трясетесь, дешевая мелкота. Я хочу видеть Дваро немедленно!

Арлинг выдохся и, замолчав, тяжело оперся о колени. Его мутило от качки и этих двоих. Пираты, уселившись на тюки напротив, достали кости и принялись играть, не обращая на него внимания.

— Проклятые ублюдки! Даю вам последний шанс спасти ваше поганое будущее! Или вы меня отпустите, или Канцлер вас уничтожит. Тебя и тебя! Я лично прослежу, чтобы ваша смерть не была быстрой.

Тут Регарди осекся и едва не засмеялся вместе с ухмыляющимися драганами, которые, похоже, неплохо развлекались.

«Ты уже не сын Канцлера», — напомнил он себе. Арлинг не мог уйти без прощального письма, и оставил отцу записку, где высказал все наболевшее за последние годы. Послание было наполнено презрением и отвращением к политике Бархатного Человека, а в конце письма Регарди отрекался от семьи и фамилии. Сейчас такой поступок казался ему глупым и опрометчивым. Письмо было ошибкой. Он даже не хотел думать о возможной встрече с отцом. Желание принца обменять его на жизнь пирата, который заслужил повешение, не должно было сбыться.

— Знаю, вы меня обокрали, — снова начал он, стараясь говорить спокойнее. Из одежды ему оставили только рубаху со штанами, но утрата фамильных драгоценностей и золота беспокоила его куда меньше пропажи клинка, подаренного Абиром. Шпага была памятью и хорошей подругой, не раз выручавшей его на дуэлях и драках. Потерять ее было больно.

— Так вот, это лишь небольшая часть того, что вы получите, если одумаетесь и отпустите меня. Сейчас и немедленно.

— Сейчас мы заняты, — лениво протянул драган с серьгой. — Доиграем и выслушаем твои предложения.

— Потом будет поздно! — зашипел от злости Арлинг. — Жалкие оборванцы, вы даже представить не можете, на какие мучения себя обрекаете! Мне нужна только лодка! Я дам за нее десять тысяч согдариев. Этого мало? Тогда двадцать? Пятьдесят?

— И откуда ты такие деньжищи вытаскивать собрался? — засмеялся моряк, пострадавший от его приступа дурноты. — Из штанов?

— А что? Давай дадим парню лодку, — отозвался другой драган. — Вот только, куда он на ней поплывет? Мы в открытом море, до Ерифреи далеко, до Согдианы тоже. Патрули здесь не ходят, купеческих кораблей нет. Покружит, да к нам обратно и вернется. Когда брюхо от голода к спине прилипнет.

— У меня есть деньги, дайте голубя, я напишу другу, он вам пришлет!

— Это тот, который с твоей девчонкой убежал?

— Голубя ему дай! Нет, он точно хочет, чтоб я от смеха еще до Ерифреи помер. Можем петуха дать, если его еще кок в котел не отправил!

Арлинг гневно сжал кулаки, но крики и топот босых ног на помосте заставили драганов бросить кости и подскочить с тюка. Переглянувшись, они выбежали, оставив Регарди одного с невеселыми мыслями.

Почему Дваро его предал? Неужели карты были лишь предлогом для того, чтобы заманить его в ловушку? Или ошибку допустил он сам, попросив принца о невыполнимом? Нет, он не требовал ничего, что принесло бы Дваро хоть какой-нибудь риск. Он был даже согласен на рабскую галеру! Все дело в прогнившей крови Гедеонов. Отец правильно сделал, что добился его отлучения с помощью старых лордов и Церкви. Теперь Дваро грозила плаха или пожизненное заключение в тюрьмах севера. Арлинг добьется,