Желанное дитя - Лиза Скоттолайн

– У него бывали приступы гнева?

– Не замечал.

– Вы ему доверяли?

– Абсолютно. Он мне нравится, и я ему доверяю.

– А клиенты?

– Они тоже. Врачи, закупщики – все. Мне многие звонили после его ареста – и никто не верит, что он это сделал, – Тим говорил очень убежденно. – Он очень хороший парень. Делал все, о чем я просил, даже когда другие отказывались.

– Например?

– Например, взять хотя бы Фейсбук. Я прошу своих работников не заводить аккаунты на Фейсбуке – не хочется, чтобы наши клиенты заходили к ним на странички и узнавали про моих менеджеров лишнюю информацию. Что они демократы, республиканцы или что-нибудь еще – личное. Сегодня невозможно предсказать, как может тебе отозваться любое слово.

Кристина подумала, что это объясняет, почему у Закари не было странички на Фейсбуке, что показалось Лорен таким странным.

– А что вы думаете по поводу того, что убийство было совершено одним из ваших инструментов?

– И что? – Темные глаза Тима вспыхнули. – А вы знаете, сколько людей имеет доступ к этим инструментам в больницах или в кабинетах частных врачей? Все врачи, медсестры, лаборанты, люди, которые распаковывают коробки, наконец! Любой из них может воспользоваться нашими инструментами!

– А в каком регионе он работал?

– Центральная Атлантика, Мэриленд, Вирджиния, Дэлавер и Пенсильвания. Это большой регион – но он справлялся. Хотя ему было нелегко. Но он был реальным добытчиком. Вот, смотрите. – Тим наклонился и поднял с пола большую черную сумку, положил ее на стол перед собой и открыл. – Вот то, что в газетах называли «сумка убийцы» или «набор маньяка». На самом деле это – обычная сумка, какую мы выдаем всем нашим менеджерам по работе с клиентами. В газетах писали, что это обычная черная сумка – но она не совсем обычная, она специальная. На ней нет нашего логотипа, потому что каждый инструмент «Бриэм» стоит несколько сотен долларов – мы не размещаем логотип, чтобы не было соблазна украсть сумку вместе с ее содержимым. – Тим вынул из сумки черный нейлоновый вкладыш и развернул его: внутри оказалось множество различных пинцетов, лежащих на синем бархате, сверху их придерживала черная эластичная лента. – Вот так это выглядит изнутри.

– Это… пинцеты?

– Нет, это щипцы. Лучшая линейка щипцов: щипцы Адсона, щипцы Адсона-Брауна… типичный набор щипцов.

– И у Закари такой был в машине?

– Не совсем. У него был наш обычный общий набор высшего класса для операционных. Туда входит ножовка Лангенбека, названная в честь Бернгарда фон Лангенбека, прусского военного хирурга. К сожалению, многие хирургические инструменты и методики зародились на войне.

Кристина вспомнила слова Закари.

– А орудие убийства? Пила для ручной хирургии?

– Да, она тоже входит в набор, сейчас покажу. – Тим засунул свою огромную руку в сумку, достал длинную блестящую пилу с зазубренными краями и осторожно протянул ей. – Только аккуратнее, она очень острая.

– Ого, и тяжелая! – Кристина разглядывала зазубренные края с еле скрываемым отвращением.

– Так и должно быть. Она девять с половиной дюймов в длину, вместе с лезвием, длина которого составляет четыре с половиной дюйма. Наконечник является частью лезвия, у пилы нет изгибов, она прямая. Сделана из нержавеющей стали, она прочная, твердая и достаточно сильная, чтобы резать мелкие кости. Ее также используют для грудины, но это может сделать не каждый. – Тим показал на пилу. – Это очень востребованный инструмент в хирургии, каждый хирург, работающий в ортопедической или травматической хирургии, пользуется ею. Стоит она порядка ста шестидесяти долларов – не так уж и дорого по сравнению со многими другими инструментами. Так что, как видите, существует весьма убедительное объяснение, почему она была у Закари в машине. И это совсем не доказывает, что он серийный убийца.

– А жгуты?

– То же самое – они у всех есть, повсюду. Вот я принес вам показать, смотрите. – Тим вытащил из сумки еще один футляр и достал оттуда целый рулон ярко-бирюзовых жгутов. – Вы такие можете увидеть в миллионе мест. Мы их продаем – и они пользуются очень хорошим спросом.

Кристина и сама это знала – когда она сдавала анализ крови, в ее местной лаборатории тоже были такие жгуты.

– И их тоже используют хирурги-травматологи – да?

– Совершенно верно.

– А обычные люди могут все это купить?

– Нет. Мы продаем только больницам, посредническим компаниям, работающим с больницами, и медицинским профессионалам. – Тим нахмурился. – Я как-то раз видел нашу пилу на е-вау, но это была перепродажа.

– А можно мне взять эти штуки и какие-нибудь каталоги – чтобы позже с ними ознакомиться получше?

– Конечно. – Тим положил пилу, жгуты и несколько каталогов в черную нейлоновую сумку и застегнул застежки, свернув ее.

– А полиция разговаривала с вами о Закари?

– Да, и с моим боссом тоже. Я сказал им то же самое, что и вам. Закари не серийный убийца.

– Они запрашивали его личное дело?

– Да, и мы дали им копию. Юридический отдел сказал – мы должны. – Тим сдвинул брови. – Ему это точно не повредит никак, поэтому мы не возражали. Тот факт, что кто-то убил этих несчастных медсестер нашим инструментом, конечно, не слишком хорошая реклама. Нам сначала без конца названивали газетчики – первую неделю отбоя от них не было. Мы даже наняли пиарщиков. Семейство Бриэмов не в восторге от происходящего. Так что чем быстрее все это закончится – тем лучше.

– А вы не знаете, у Закари были какие-нибудь враги?

– Нет, вообще нет. – Тим покачал головой. – Ну, один из наших менеджеров по работе с клиентами его, конечно, недолюбливал… но это только их дело.

– Я обещаю сохранить все в тайне. Как его имя?

– Дэн Пипайтон.

– Он сегодня в офисе?

– Нет, он у клиентов. Наши менеджеры всегда в дороге, вы же помните. Они никогда не сидят в офисе.

– Точно. – Кристина мысленно отметила, что надо будет встретиться с этим Пипайтоном. – А почему Дэн недолюбливал Закари?

– Закари пришел на его территорию. Мне нужен был кто-то на новенького – все наши регионы большие, там сотни клиентов, у нас широкая сеть. Дэну уже далеко за пятьдесят…

– То есть вы хотите сказать, что Закари взяли на работу как преемника Дэна?

– Суть даже не в этом… – Тим пожевал нижнюю губу. – Дэн сползает вниз, он уже выдохся. Торговым представителем быть нелегко. А когда появился Закари – продажи резко пошли вверх. На фоне Закари Дэн стал выглядеть еще хуже. Это же торговля.

– А как вы считаете, в чем разница между ними?

– Закари очень старался. Он всех очаровывал. И он всегда добивался своего, этот парень. – Тим слегка нахмурился. – Ну а Дэн – Дэн считал, что Закари просто хороший артист и притворщик, которого привел я.

– Как это?

– Понимаете – я продавец. Занимаюсь продажами. Это особый менталитет. Некоторые продавцы – они продавцами стали. А некоторые – ими родились. – Тим улыбнулся. – Закари был прирожденным продавцом. Он мог продать лед эскимосам – это клише, но в его случае это правда.

Кристина не могла вот так с ходу оценить – хочет ли она, чтобы ее ребенок был прирожденным продавцом, хорошо это или не очень.

– А что отличает прирожденного продавца?

– На мой взгляд – знание людей. Закари очень хорошо улавливал, что хочет человек – и давал ему это. Он умел работать с людьми.

– Это называется манипуляция. – Кристина невольно вспомнила предупреждение Гэри.

– Да. И нет. – Тим снова пожал плечами. – Работая в продажах, ты должен понимать людей и да, в какой-то степени манипулировать ими. Говорить им то, что они хотят услышать. Тогда ты добьешься успеха.

Кристине не нравилось то, что она слышит, все больше и больше.

– Значит, он лжец?

– Не больше, чем я. – Тим издал смешок. – Мы просто пытаемся вам что-то продать. Вам это нужно – а у нас это есть, вот так это и работает. Здесь нет обмана, нет ни для кого вреда. Закари был очень хорошим работником, лучшим молодым продавцом, какого я видел за все годы работы. Он был звездой. А это не всем нравится. Дэн считал, что Закари заносчивый и самоуверенный, но я люблю, когда мои менеджеры по работе с клиентами заносчивы и самоуверенны. Знаете, кто самые высокомерные люди на земле?

– Нет, кто? – спросила Кристина, понимая, что он ждет от нее этого вопроса.

– Хирурги. Хирурги считают, что они боги. Они без колебаний режут человеческое тело. Спасают жизни. Они блестящие мужчины и женщины – и они не любят размазней. Поэтому я хочу, чтобы мои менеджеры по работе с клиентами были достаточно заносчивы и уверены в себе – чтобы хирурги относились к ним с уважением.

Кристина кивнула.

– Как Закари?

– Да, точно. Он мог прийти в больницу, заловить хирурга, идущего в отделение, поговорить с ним три минуты – и убедить его, что мы делаем лучшие инструменты, лучше, чем все остальные. Если мои ребята не будут самоуверенными – мне не на что будет кормить семью.