Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ) - Елена Счастная

Внезапно ход разветвился, и Млада остановилась в раздумье. Проклятье. Две совершенно одинаковые червоточины молча и безразлично взирали на неё, словно пустые глазницы. Скорей всего, оба канала снова сходятся где-то впереди. Но кто знает, какой из двух длиннее — так можно обойти весь город, пока арияш преспокойно выйдет у рва, а там ищи ветра в поле. Наверху приглушённо шумел Кирият, переговаривались люди, гремели по мостовой редкие повозки. Горожане спешили по домам к вечере. А вот Младе от одной мысли о еде становилось тошно: казалось, она вся насквозь успела пропитаться запахом нечистот.

Она припомнила свой путь по каналу: получалось, больше всего на кратчайший походил левый. Что ж, была не была.

Более не медля, Млада двинулась по нему. Приноровившись идти по заполненной жижей канаве, она всё ускоряла шаг и уже минула очередное боковое ответвление, куда можно было заползти только на карачках, как в глубине его померещился отсвет факела. Млада резко развернулась и, согнувшись в три погибели, полезла туда. Благо, ход, соединяющий два канала, оказался коротким. Скоро за очередным изгибом на блестящих стенах снова мелькнуло размытое отражение огня.

Сомнений больше не осталось.

Выждав пару мгновений, Млада медленно опустила факел в воду, и тот с шипением потух. Запах дыма на время перебил резкую вонь стоков. Лёгкое эхо пронеслось под сводами. Арияш мог его услышать, но значения это больше не имело. Всё вокруг поглотила кромешная темнота.

Млада постояла ещё немного, давая глазам привыкнуть, и снова пустилась вслед за беглецом. Поначалу казалось, она ошиблась и зрение, обманутое прихотливой игрой света на стенах, подвело её. Но тут впереди послышался тихий плеск, и мелькнула перед поворотом тень, подсвеченная пламенем. Млада пошла быстрее и наконец увидела впереди того самого наёмника. Он шёл решительно, не оборачиваясь и не останавливаясь, словно был уверен, что его не преследуют. Да и верно: пустись сейчас стражники в погоню, поймать его уже не успели бы.

Млада достала из-за пояса отравленный кинжал, зажала его между пальцев, как для броска. Внутри, словно корка льда по замерзающей воде, разбегались спокойствие и мрачная решимость. Даже сердце будто бы стало биться чуть тише.

Дальше она шла, не таясь, достигнув такого состояния духа, когда люди вокруг напрочь перестают её замечать. Вот и арияш, обученный убийца, которому положено быть внимательным и замечать любые мелочи, шорохи и случайные тени, ни разу не обернулся — а между тем Млада почти дышала ему в затылок. Длилось это недолго, и она рванула беглеца за локоть.

Тот оглянулся и тут же получил удар в челюсть. Его развернуло, а Млада помогла ему окончательно потерять равновесие — толкнула в плечо. Арияш зацепился одной ногой за другую и рухнул на колени. Факел вывалился из его разжатых пальцев, но, упав на каменный выступ, не потух: зашипел, плюнул искрами и продолжил гореть. Млада пинком в спину опрокинула убийцу лицом в нечистоты. Тот попытался вскочить, но она села сверху и, уперевшись ладонью ему в затылок, надавила, не давая поднять голову. Взяла за волосы, дёрнула на себя, но только арияш отдышался, снова окунула в канал.

Наёмник бился всё отчаяннее, размахивая руками и стараясь перевернуться — пришлось сильнее сжать его коленями. Она отмерила пленнику время, достаточное ровно для того, чтобы тот не задохнулся. Его спина вздрогнула, как если бы он наконец глотнул вонючей жижи — лишь тогда Млада встала и за шиворот подняла его на ноги. Блестящий клинок просвистел на расстоянии ладони от её живота. Удар вышел неуклюжим. Арияш тут же закашлялся, снова падая на колени.

Млада пнула его по запястью — кинжал копьём вылетел из ладони беглеца и потонул на дне канавы. Но стоило вновь потянуться к плечу наёмника, как он рыбиной вывернулся из захвата. Попытался пнуть Младу в колено, но она отшатнулась к стене. В тесном для двоих проходе было не развернуться. Арияш всё же схватил её за рукав. Она, продляя его движение, качнулась вниз и вбок. Наёмник невольно последовал за ней. Млада высвободилась, вцепилась в его ворот и сильным толчком прижала к противоположной стене. Тот дёрнулся, но тут же увидел приставленный к горлу чернёный кинжал.

— Узнаёшь? — Млада скривила губы в подобии усмешки. — Твоё добро, — и добавила: — Подними руки так, чтобы я видела. Ещё раз шевельнёшься — пожалеешь, что не дождался казни.

Арияш медленно поднял руки; с его бороды на грудь падали мутные капли, внимательные карие глаза мерцали в дрожащем свете, разглядывая Младу. Она обшарила наёмника, один за другим уверенно вынимая из складок одежды небольшие плоские кинжалы: такие же, как тот, что она держала у его шеи. Все клинки с плеском пропали под водой. Покончив с разоружением убийцы, Млада стиснула пальцами его шею и направила в глаз отравленное остриё.

— Говори, кто тебя послал!

— С чего вдруг? — голос наёмника звучал совершенно безразлично.

— А с того, что я этим самым кинжалом сделаю из тебя корм для крыс, — Млада приблизила остриё к его зрачку. — Причем ты останешься жив, пока я не сниму с тебя последний клочок кожи.

— Я не боюсь боли, — пожал плечами пленник.

— Это смотря какая боль, — Млада улыбнулась и сильнее вжала его в стену. — Да и что ты знаешь о ней?

— А ты, хочешь сказать, много знаешь? — арияш усмехнулся, прищурившись. — Ты такая же убийца, как и я. Нам, красотуля, до чужих страданий дела нет. Мы только выполняем свою работу и получаем за неё неплохие деньжата. Али скажешь, не так?

Его слова полоснули по груди разогретым кнутом. Словно память тела потускнела за время жизни в детинце, а теперь кто-то небрежным жестом стёр с неё пыль. Хоть Млада предпочла бы никогда больше не вспоминать то, что закончилось много лун назад.

Не вспоминать светлую и просторную обитель Ворона, где нашлось место и подземельям, которые — кому расскажи — никак не вязались с этим поистине благословенным местом. Над ними росли густые сады с оливами, раскинувшими кроны по ветру, персиками и каштанами; в небольшом пруду плескались карпы, отражая блестящей чешуёй лучи солнца. Посреди буйно цветущего и сладко пахнущего оазиса прятался высокий дом из известняка. И, глядя на него, кто бы сказал, что перед тем, как добраться сюда, нужно пройти неисчислимые вёрсты через степь. Через пески северной Диархавены. Одолеть ослепительный и мёртвый солончак Угай-Арха. Сотню раз взмолиться о смерти. И сотню раз прогнать её.

Но, выжив и попав наконец к Мастеру, любой после первой ошибки помышлял бы о смерти вновь. В каменных клетушках подземелья Ворон хранил много приспособлений для наказания нерадивых учеников. Но, несмотря на это, там всегда было тихо. Так, что слышалось шебуршание мышей за стенкой. Либо ты терпишь и молчишь, либо выметаешься и подыхаешь на обратном пути.

Много раз за два проведённых у Ворона лета Младе хотелось умереть. Он калечил и заживлял раны, а затем снова калечил. Будто рвал на куски. Казалось, ему невозможно угодить. За каждый промах, за каждую ошибку, неправильно выполненное движение Млада расплачивалась болью. Эти ощущения заполняли тело до самых кончиков пальцев, перемешивались со страхом, застывали внутри, скручивая нутро. А потом в какой-то миг разом превратились в безразличие и со временем почти стёрлись из памяти. Забывать Ворон тоже учил хорошо. Лишь в голове иногда всплывало его любимое напутствие:

«Только через боль ты поймешь смерть. А поняв — научишься убивать без сожаления».

Млада вдохнула и моргнула: вокруг снова был полутёмный канал, оба конца которого терялись во мраке. Снова ворочался в ноздрях сладковатый запах гниения. Падали на перчатку капли с бороды арияш и стекали ему на изгвазданный кожух.

— Я знаю о боли достаточно, чтобы заставить тебя молить о смерти. И не стану цацкаться с тобой, как стража.

Наёмник хмыкнул, ещё внимательнее вглядываясь в её лицо — и в следующий миг помрачнел. Его мышцы напряглись, будто он осознал, что может его ждать, и приготовился бросить все силы на побег.

— Не ожидал, что повстречаю на службе у кириятского князя Грюмнёрэ. Большая редкость, — пытаясь не показывать мелькнувшей в глазах опаски, проговорил он.

— Тебе не повезло. Я всё ещё жду ответа.

— Мне нет резона что-то говорить, красотуля, — снова хамовито ощерился наёмник. — И я бы на твоём месте не совал нос, куда не надо.

— Нынче я не арияш.

Убийца громко рассмеялся. И вдруг резко замолк.

— Так не бывает, — задушевно проговорил он шёпотом. — Особенно у чокнутых ублюдков Грюмнёрэ. К тому же… За нами всеми следят. Они всё видят, красотуля. Да-да. И чуть что возьмут за жабры — не вздохнёшь.

Арияш указал взглядом в потолок, будто в этот самый миг кто-то мог за ними наблюдать. Млада опустила руку с кинжалом, и разжала пальцы на шее пленника. Тот, передумав говорить что-то ещё, удивлённо взглянул на неё и расслабился. На губах даже промелькнула улыбка.