Бесспорной версии нет. Условия договора. Совсем другая тень (Сборник) - Анатолий Ромов

Ашот кивнул и спрыгнул на землю.

Теперь Азизов и Вадим Павлович сидели в одной из комнат дома Ашота. Свет не горел, и оба видели только силуэты друг друга. На столе стоял неизменный кофейник с кофе и две чашки. Лишь на блюде вместо хачапури лежало теперь домашнее печенье. Из окна комнаты были хорошо видны освещенные ворота гаража, куда выгружался товар, и задняя часть трейлера. Споро мелькали фигуры людей, освобождавших прицеп от груза.

Наконец Азизов встал, задернул шторы, включил настольную лампу, сказал:

— Закончили.

— Как будто, — согласился Вадим Павлович.

— Подождем, сейчас придет Ашот.

Они ждали около минуты. Вошел Ашот, доложил:

— Роберт Арутюнович, принято.

— Проверил?

— Проверил. Как договаривались, пятьсот тысяч. Товар в порядке. Вот только… — Цокнул языком. — Я все насчет трейлера. Зачем добру пропадать? Сдайте его нам, заплатим, сколько скажете. И клянусь, не засветим.

Вадим Павлович поднял глаза:

— Засветите, не засветите, не разговор. Тачка должна исчезнуть. Все. Вопросов нет.

Азизов взял чашечку, посмотрел в пространство. Поставил чашечку на место.

— Исчезнуть, так исчезнуть. Понял, Ашот?

— Понял.

— Чемодан здесь?

— Здесь.

— Давай.

Ашот подошел к стоящему в углу дивану, приподнял сиденье, ловким движением достал и поставил на стол средних размеров чемодан.

Чемодан был обычным: из черной искусственной кожи, с двумя ремнями-застежками. Вздохнув, Ашот посмотрел на Азизова. Тот сделал знак подождать. Спросил, обращаясь к Вадиму Павловичу:

— Договор прежний? Полтора рубля за пачку? Все правильно?

Каждый в комнате, в том числе и Вадим Павлович, прекрасно знал: даже если Азизов будет продавать пачки по госцене, то есть по два пятьдесят, навар все равно будет большим. Но лицо Вадима Павловича по-прежнему ничего не выражало. Он даже как-то скучно сказал:

— Правильно.

— Значит, мы даем вам семьсот пятьдесят штук.[41] За пятьсот упаковок.

— Точно.

— Ашотик, открой.

Ашот отстегнул ремни. Откинул крышку. Чемодан был доверху набит банкнотами в банковской оклейке. Но нет, на Вадима Павловича банковские наклейки никакого впечатления не произвели. Он потер шею:

— Я посчитаю. Подождете?

— Конечно.

Деньги Вадим Павлович считал аккуратно и буднично, шевеля губами и поплевывая на пальцы. Изредка он делал пометки на оклейках старенькой шариковой ручкой. Закончив, отделил ровно пятьдесят тысяч. Остальные семьсот снова уложил в чемодан, пачка к пачке. Закрыл крышку, затянул ремни. Тихо сказал:

— Все правильно. Семьсот пятьдесят штук. Поезд во сколько отходит? На Москву?

Ашот достал из бумажника два билета:

— Вот ваши два билета. СВ, как просили. Поезд — в двадцать двадцать пять. Два на утренний для ваших ребят тоже есть. Я им сейчас отдам. Двойной номер для них в гостинице я сделал. До шести утра.

— Понятно. — Вадим Павлович пожевал губами. — Я должен что-нибудь за услуги? И за чемодан?

Азизов покачал головой:

— Чемодан и услуги входят в расчет. Сейчас Ашот рассчитается с водителями. И отвезет вас к поезду.

Вадим Павлович полез во внутренний карман пиджака. Достал сторублевую бумажку, протянул Ашоту:

— Все же в должниках ходить не люблю. Возьмите. За услуги.

Ашот посмотрел на Азизова. Тот отвел глаза:

— Ашот, я бы взял. Отказываться неудобно.

— Конечно. — Ашот взял сотенную, сложил в несколько раз. Спрятал в карман. — Спасибо. Я рассчитаюсь с ребятами и мигом.

Взял с дивана пустую спортивную сумку, сгреб в нее пятьдесят тысяч и вышел.

Ашот появился из темноты неожиданно. Открыл дверцу, рывком поднялся в кабину, сел. Положил на колени спортивную сумку, спросил:

— Место, куда бабки складывать, есть? А ребята?

Шитик и Клюй переглянулись.

— Найдем. — Шитик достал свою сумку, открыл. Клюй достал свою, тоже открыл.

Ашот дернул молнию:

— Считаем. Кто первый?

Шитик усмехнулся:

— Насчет этого все равно. Кореш ближе, давай с него.

Ашот начал передавать пачки Клюю из рук в руки. Клюй не спешил, внимательно перелистывая каждую пачку. С кидалами[42] он был знаком, что такое кукла,[43] тоже знал.

Передав последнюю пачку, Ашот сказал:

— Все точно? Двадцать пять?

— Точно. — Клюй закрыл сумку. Ашот так же, не спеша, рассчитался с Шитиком. Первые пачки Шитик просматривал, но уже с пятой начал складывать в сумку, не проверяя. По всему было ясно: фармазонства[44] не будет. Не те дела, товар попал клиенту в жилу. Впрочем, с Кряжем так и должно было быть. Он слышал от всех, кто имел дело с Кряжем: он не залетает.

Передав все деньги, Ашот достал бумажник, протянул два билета:

— Два СВ, на утренний поезд. Для вас оставлен двойной номер в гостинице «Тбилиси». Подойдете к дежурной, ее зовут Клара, скажете: от Ашота. Она все сделает. Потом… я слышал, вам нужны шабашники?

— Нужны, — ответил Шитик.

— Сейчас. — Ашот высунулся из кабины, негромко позвал: — Володя, подойди. — Кивнул на подошедшего худощавого человека. — Это Володя, он все знает и все сделает. Володя, по-моему, эта шабашня тоже в «Тбилиси»? А?

Володя кивнул. Ашот спрыгнул на землю, уступая ему место. Поднял руку:

— Все, ребята. Мы в расчете, я вас не видел, вы меня не знаете. Адью.

Володя, усевшись рядом с Клюем, хлопнул дверцей. Сказал:

— Если в гостиницу «Тбилиси», нам прямо.

Шитик убрал тормоз, включил мотор. Осторожно поехал вперед, выбираясь из узкого переулка.

Остановив белую девятку перед железнодорожным вокзалом, Ашот посмотрел на Вадима Павловича:

— Посадка уже началась. Вещи у вас еще есть? Или только чемодан?

— Только чемодан. Пойду. Счастливо оставаться.

— Проводить?

— Не нужно. Доберусь сам. — Взяв с заднего сиденья чемодан, Вадим Павлович вышел. Ашот дождался, когда он скроется в вокзальных дверях, и уехал, резко развернув машину.

На перроне, подойдя к вагону СВ, Вадим Павлович остановился около проводника, протянул два билета. Подождал, пока тот их посмотрит, и добавил бумажку в десять рублей. Сказал внушительно:

— Я старый человек и люблю покой. Поэтому купил два билета. Постарайтесь, чтобы ко мне не стучали. Хорошо?

Тертый с виду проводник улыбнулся:

— Какой разговор. — Вложил билеты в «гнезда» своей папки. Спрятал десятку. — Чай после отхода подать?

— Если крепкий, выпью.

— Крепкий, а как же. Специально заварю. Заходите, устраивайтесь. Отправимся, я сделаю чай и постучу.

Войдя в купе, Вадим Павлович закрыл за собой дверь, спрятал чемодан под сиденье. Посидев немного, протянул руку и выдвинул дверной стопор.

Через десять минут поезд «Сухуми — Москва» отошел от перрона.

Шитик нарочно поставил трейлер перед самым входом в гостиницу «Тбилиси».

Володя посмотрел на часы:

— Наверное, уже у себя. Десять. Вы оформляйтесь, я поищу бригадира.

— Что они вообще делают? — спросил Шитик.

— Точно не знаю. Кажется, мастерят сауны.

— Откуда приехали?

— Из России. Или из Прибалтики, точно не знаю. Но сами русские. Через неделю уезжают. Что, искать?

— Ищите. Найдете — спускайтесь прямо сюда. И ждите. Когда подойду и начну договариваться, уходите. Вот четвертак, за беспокойство.

Спрятав двадцатипятирублевку, Володя ушел в гостиницу. Шитик и Клюй взяли сумки и пошли туда же.

В гостиницу устроились без труда. Дежурная и глазом не повела на липовые паспорта.

В номере Шитик сказал:

— Если хотим, чтоб было чисто, шабашникам придется дать штуку. Так что скидываемся по пятихатке.[45]

Взял у Клюя пятьсот рублей, добавил свои. Бросил:

— Смотри, чтоб не кемарить… Все же сумки. Понял?

— Будь спок, не засну.

— Посиди, я быстро…

Володя уже стоял около трейлера. Рядом, докуривая сигарету, переминался с ноги на ногу невысокий белобрысый человек. Увидев Шитика, бросил окурок. Настороженно оглядел подошедшего.

Володя тут же сказал:

— Бригадир. Договаривайтесь, я отойду. — Отошел в сторону.

Шитик спросил:

— Много вас здесь?

— Допустим, пятеро. Со мной. А что?

— Видишь этот рыдван?

Бригадир мельком взглянул на трейлер:

— Вижу, и что дальше? Разгружать?

— Он пустой. Нужно его разобрать на мелкие части. И оставить на свалке.

Бригадир посмотрел на Шитика, моргнул:

— В каком смысле разобрать?

— В простом. Размонтировать.

— Шутишь? Он же почти новый?

— Никаких шуток. За работу плачу штуку. Аванс — пятихатка. Остальное после выполнения. Причем сделать нужно сегодня. До ночи.