Первый человек в Риме. Том 1 - Колин Маккалоу

Ничего не обнаружив за время своих прогулок, Сципион привлек к поискам золота армию.

В лагере царила приподнятая атмосфера охоты за сокровищами, которой увлеклись солдаты, избежавшие необходимости встречаться с врагом в бою и почуявшие близость своей доли в сказочной добыче.

Но найти золото никак не удавалось. В храмах обнаружили несколько бесценных вещиц – но лишь несколько. И никаких слитков! В крепости тоже ничего не было, как Сципион и сам убедился: ничего, кроме оружия, деревянных идолов и сосудов из рога и обожженной глины. Король Копилл жил предельно просто, и под гладкими плитами в залах не оказалось никаких тайных хранилищ.

Сципиона осенило – он приказал солдатам копать в парках вокруг храма. Но все напрасно: ни в одной ямке, даже самой глубокой, не было и следа золота. Золотоискатели обходили холмы с расщепленными на концах ивовыми прутьями, но тщетно: ни один из прутьев не дрогнул, не согнулся, не кольнул в ладонь.

Проверили поля и улицы города – снова ничего. Окрестности все больше и больше напоминали нору гигантского крота, а Сципион все расхаживал и раздумывал, раздумывал и расхаживал.

В Гарумне водилась рыба, в том числе речной лосось и несколько видов карпа, а так как пруды у храмов наполнялись из Гарумны, в них тоже было полно рыбы. Легионерам Сципиона было намного удобнее ловить рыбу в прудах, а не в глубокой реке с быстрым течением, и, пока он предавался размышлениям, солдаты вокруг него ловили мух для наживки и ладили удочки из ивовых прутьев. Глубоко задумавшись, он спустился к самому большому пруду. Остановившись на берегу, он рассеянно наблюдал за игрой света на чешуйках юрких рыбешек, за мерцанием, струящимся от водорослей; все время преображающееся, оно то приближалось, то вновь удалялось. Почти все блики были серебряными, но то и дело какой-нибудь необыкновенный карп, скользнувший мимо него, давал золотой отблеск.

Мысль медленно зрела в его мозгу. И наконец поразила его, словно вулкан извергся в его голове. Он послал за землекопами и приказал им осушить пруды – не слишком трудная работа, к тому же хорошо вознагражденная: на дне этих священных озер, покрытые илом, водорослями и наносными породами – следами прошедших десятилетий, лежало золото Тулузы.

Когда последний слиток был отмыт и занял свое место в числе прочих, Сципион пришел осмотреть выкопанное богатство. И изумился. То, что он не наблюдал, как доставали золото, было одной из его причуд – он жаждал сюрприза. И дождался! Он был просто ослеплен. Перед ним лежало пятьдесят тысяч золотых слитков, весом по пятнадцать фунтов каждый, – всего около пятнадцати тысяч талантов. Еще там было десять тысяч серебряных слитков, каждый весом по двадцать фунтов, – всего три с половиной тысячи талантов серебра. Вольки-тектосаги нашли своим богатствам единственное применение: отлили мельничные жернова из чистого серебра. Раз в месяц они поднимали эти жернова со дна реки, чтобы перемолоть месячный запас муки.

– Допустим, – внезапно сказал он. – А сколько фургонов мы можем выделить для перевозки этого добра в Нарбо?

Вопрос был адресован Марку Фурию: префект фабрум отвечал за поставки продовольствия, перевозку грузов, за технику, снаряжение, фураж и прочее снабжение сражающейся армии.

– Квинт Сервилий, в вещевом обозе тысяча фургонов, лишь около трети пусты. А если в каждый фургон поместить по тридцать пять талантов – в самый раз, чтобы лошади свезли поклажу – то нам понадобится около трехсот пятидесяти фургонов для серебра и четыреста пятьдесят для золота, – сказал Марк Фурий.

Он не принадлежал к древнему знаменитому роду Фуриев. Его прадед был рабом Фурия, а сам он стал и клиентом, и банкиром Сципиона.

– Тогда я предлагаю сначала переправить серебро на корабле, в ста пятидесяти фургонах, выгрузить его в Нарбо, а фургоны вернуть в Тулузу для перевозки золота, – сказал Сципион. – Тем временем солдаты разгрузят еще сотню фургонов. Так что у нас их будет достаточно, чтобы сразу вывезти золото.

К концу квинтилия груз серебра достиг побережья, фургоны были разгружены и отправлены назад в Тулузу за золотом. За это время Сципион, как и обещал, нашел еще сто фургонов.

Пока шла погрузка золота, Сципион, как во сне переходил от одного штабеля слитков к другому, не в силах удержаться и не погладить их. Он о чем-то глубоко задумался и вздохнул.

– Тебе надо бы поехать с золотом, Марк Фурий, – сказал он наконец. – Кто-нибудь должен остаться с ним в Нарбо, пока последний слиток не погрузят на борт последнего корабля.

Он обернулся и обратился к свободному греку Си-асу:

– Серебро, надеюсь, уже на пути в Рим?

– Нет, Квинт Сервилий, – спокойно ответил Биас.

– Корабли, на которых в начале года перевозились тяжелые грузы, рассохлись. Я смог снарядить всего дюжину, и думаю, разумнее приберечь их для золота. Серебро – под надежной охраной, в полной безопасности. Мне кажется, что чем скорее мы отправим золото в Рим, тем лучше. Как только прибавится пригодных кораблей, я займу их золотом.

– А нельзя ли отправить серебро в Рим по суше?

– предложил Сципион.

– Даже учитывая риск кораблекрушения, Квинт Сервилий, я скорее вверил бы все золото и серебро морю, все до единого слитка, – ответил Марк Фурий.

– Дорога по суше слишком опасна из-за альпийских племен.

– Да, ты совершенно прав, – согласился Сципион. – Даже не верится: мы отправляем в Рим золота и серебра больше, чем есть сейчас во всех римских сокровищницах!

– Так и есть, Квинт Сервилий, – сказал Марк Фурий. – Это настоящее чудо!

В середине секстилия золото в четыреста пятидесяти фургонах отправили из Тулузы. Его сопровождала всего одна когорта легионеров – ведь римская дорога проходила через цивилизованную страну, где давно уже не видели руки, занесенной в гневе. К тому же агенты Сципиона сообщали, что король Копилл со своим войском все еще в Бурдигале: надеется, что Сципион рискнет пойти той же дорогой, что и Луций Кассий перед смертью.

Едва они достигли Кар касса, дорога пошла под уклон к самому морю, и повозки покатили веселей. Все были довольны, ничто не предвещало беды. Солдатам стало казаться, что они чувствуют запах моря. Они были уверены, что к вечеру уже будут в Нарбо, мысли их были заняты устрицами, камбалой и девушками.

Внезапно с юга, из глубины леса, с обеих сторон обступавшего дорогу, на них с гиканьем обрушился отряд из более чем тысячи воинов. Потребовалось совсем немного времени, чтобы перебить всех солдат. Возницы тоже исчезли в месиве из исковерканных человеческих тел.

Светила полная луна, ночь была прекрасна. Пока процессия дожидалась темноты, никто не появился – провинциальные римские дороги использовались, в основном, для передвижения войск, а торговля между побережьем и внутренними районами практически прекратилась после того, как германцы поселились около Тулузы.

Как только луна поднялась повыше, мулов снова запрягли в повозки, и кое-кто из налетчиков сел править. Остальные шли рядом, образовав нечто вроде конвоя. Лес кончился, и процессия вышла на твердую прибрежную полосу, пригодную лишь для пастьбы овец. К рассвету Рускино и река лежали уже к северу. Караван прошел через виа Домициа и в середине дня пересек Пиренейский перешеек.

К югу от Пиренеев они двинулись кружным путем, и их передвижение невозможно было засечь ни с одной римской дороги, пока они не перешли через реку Сукро и не оказались западнее города Сэтабиса. Отсюда их путь лежал прямо через Тростниковую равнину – безлюдную и голую местность, окруженную двумя мощными цепями Испанских гор. Путники старались обычно обойти это место, скудное питьевой водой. Здесь след похитителей терялся, и дальнейшая судьба золота Тулузы так и осталась неизвестной.

Груды тел, оставшиеся после боя на дороге, были обнаружены гонцом, посланным из Нарбо. Когда гонец сообщил о случившемся Квинту Сервилию в Тулузу, тот разрыдался. Он оплакивал судьбы Марка Фурия и убитых солдат, жен и семей, оставшихся без кормильцев в Италии. Но больше всего – сверкающие груды слитков, навсегда потерянное золото Тулузы. Это несправедливо! Где же его везение? – вопрошал он сквозь рыдания.

Облаченный в траур, в темной тунике без каймы на правом плече, Сципион созвал свою армию – и снова зарыдал, пересказывая новость, которая уже облетела лагерь.

– По крайней мере у нас осталось серебро, – сказал он, вытирая глаза. – Этого хватит, чтобы обеспечить всех после похода.

– Я и сам всегда готов довольствоваться малым, – заметил один из ветеранов своему товарищу и сотрапезнику; оба вынуждены были бросить свои дела в Умбрии, хотя и тот, и другой уже участвовали в десяти кампаниях за последние пятнадцать лет.

– Малым? – переспросил его товарищ. Его старая израненная голова соображала не слишком быстро.

– Я прав, как никогда! Ты когда-нибудь видел, чтобы полководцы делились золотом с солдатней? Они всегда найдут предлог, чтобы единолично владеть им. Да, казначейству, конечно, тоже перепадет. Начальник просто откупится от государства. По крайней мере нам достанется немного серебра, а его там была целая гора. После всей этой суматохи вокруг пропавшего золота консулу ничего не останется, кроме того, как только справедливо разделить серебро.