Вечер медведя - Шериз Синклер

за выражением ее лица, он перекатывал ее чувствительные соски между пальцами, медленно увеличивая давление, пока пульсирующие вершинки не превратились в пики.

Напряжение в клиторе переросло в ноющее требование. Ее бедра бесполезно терлись друг о друга. Несмотря на угасающий огонь в камине, в комнате стало пульсировать тепло.

Райдер опустил руку вниз, и мышцы ее живота задрожали под его ладонью. Когда он расстегнул молнию на ее джинсах, у нее перехватило дыхание.

— Встань, медвежонок, — прошептал он. — Мне нужно попробовать тебя на вкус.

Схватив ее за бедра, он поднял ее на ноги. Пока она все еще пыталась удержать равновесие, он стянул с нее брюки до бедер, а потом рубашку и лифчик. Прежде чем она успела осознать, что обнажена по пояс, он поднялся и подхватил ее на руки.

— Райдер. — Почему они с Беном все время таскают ее на руках?

Смеясь, он уложил ее на спину перед камином. Через минуту он полностью стянул с нее джинсы.

Приподнявшись на локтях, она почувствовала, как все еще тлеющие угли обдают теплом ее правый бок. Стоя на одном колене, Райдер смотрел вниз, его глаза были почти черными, согревая ее больше, чем огонь. Молча, он пожирал ее глазами, заставляя осознать, что она вся обнажена, каждая выпуклость, каждый шрам.

Она начала приподниматься… Затем почувствовала запах его вожделения. Оно совпадало с ее. Его взгляд задержался на ее груди, животе, золотых завитках на лобке. Под его пристальным взглядом она почувствовала себя… красивой.

— Клянусь Богом, ты чертовски великолепна. Я не знаю, с чего начать. — Его пристальный взгляд скользнул по ее заострившимся соскам и вернулся обратно. — Оттуда.

Его рука за спиной поддерживала ее, когда он покрывал легкими, как перышко, поцелуями ее грудь. Его дыхание овеяло ее кожу за мгновение до того, как его рот сомкнулся на одном соске, окутав его влажным жаром. Его язык коснулся ее, попробовал на вкус, и внизу живота у нее зародилась дикая дрожь. Когда он пососал, она почувствовала, как у нее поджимаются пальцы на ногах.

О, клянусь Матерью, да.

Его свободная рука легла на другую грудь, сжимая и лаская. Он прикусил вершинку, над которой работал, и она ахнула от острого наслаждения. Он сосал еще яростнее. Снова укусил. Его рот был горячим, влажным и решительным.

Ее грудь набухла, кожа стала тугой и горячей. Соски болели и покалывали, посылая срочные сообщения на юг. Она запустила руки в его волосы — густые и волнистые, прохладные на ощупь.

— Ты такой красивый, — прошептала она.

Он потрясенно посмотрел на нее и укусил еще сильнее.

Она ахнула. И поерзала. О, ей нужно… больше.

— Полегче, маленький бард. Все время в мире наше. — Он потянул ее руки вперед, заставляя лечь плашмя на мягкий восточный ковер. Опустившись вслед за ней, он оседлал ее бедра.

Нуждаясь в прикосновениях, она провела ладонями по его мускулистым рукам к мощным плечам. От того, как его мышцы перекатывались при движении, у нее перехватило дыхание. Как такой грациозный мужчина может быть таким сильным?

Он проложил дорожку поцелуев по ее торсу, облизал пупок и двинулся вниз.

Ее пальцы дернулись на его плечах от внезапной волны предвкушения.

Он решительно раздвинул ее ноги. Когда он устроился между ними, его джинсы потерлись о внутреннюю сторону ее ног. Наклонившись, он вдохнул и улыбнулся.

— Ммм.

Все ее тело наполнилось плотским голодом.

Его теплая рука на ее киске заставила ее напрячься в предвкушении. Он опустил голову. Его губы коснулись ее… чуть выше клитора.

Ох, ох, ох.

Когда он сомкнул складочки на ее клиторе, его язык долго и медленно облизывал верхушку. Она чувствовала это, но это было… слишком далеко. Слишком соблазнительно. — Райдер… пожалуйста. — Ее голос перешел в отчетливое хныканье.

— Ш — ш—ш, маленький бард, — после нескольких облизываний он немного приоткрыл ее, позволяя своему языку слегка скользить по клитору.

Недостаточно. С разочарованным звуком, она приподняла бедра.

— Э — э—э, — пробормотал он себе под нос, положив одну безжалостную руку на ее таз, чтобы пригвоздить ее к месту. Затем он слегка приоткрыл ее половые губы, достаточно, чтобы его язык мог пробежаться по одной стороне клитора, затем по другой.

Словно вихрь, потребность спиралью закрутилась по ее телу.

— Му — у—ур. — Она схватила его за волосы нерушимой хваткой.

— Черт, ты хороша на вкус. — Его язык и губы были слишком знающими, и изысканное удовольствие росло, пока его язык, двигающийся по этому единственному остро чувствительному месту, не заполнил ее мир.

Ее хватка в его волосах усилилась, когда ее бедра стали дрожать.

— Эмма, посмотри на меня. — Он поднял голову.

— Не останавливайся. — Она открыла глаза. — Рай… — Воздух застрял у нее в горле.

Он наблюдал за ней. Как будто кратковременный перерыв длился несколько часов, когда его губы сомкнулись на клиторе, жар его рта показался обжигающим. Его губы сомкнулись вокруг нее, и он… начал сосать.

Неистовая потребность потянула ее прямо под себя, погрузив в ощущения.

Он лизал и сосал снова, и лизал… Поток превратился в водоворот, увлекая ее под воду, давление усиливалось, расширяясь, поглощая ее тело. Пульс грохотал в ушах, когда она погружалась в цунами удовольствия, кувыркаясь снова и снова с каждым невероятным всплеском ощущений. Она слышала, как ее тихие крики эхом отражаются от стен.

Когда волны удовольствия утихли, она поняла, что Райдер снимает ботинки и джинсы. Он устроился на ее теле. Такой сильный, что каждая мышца, казалось, была высечена из камня.

Приподнявшись на одной руке, он поцеловал ее медленно и глубоко, одновременно вжимаясь ко входу. И замер. Одна черная бровь приподнялась в безмолвном вопросе.

— Да, — прошептала она. — Да.

Удерживая ее взгляд, он надавил, его член был горячим. Ее дыхание участилось, когда он скользил все глубже и глубже, поразительно долго. Он растягивал ее, наполнял. Ощущение того, что его приняли, было… чудесным.

Когда он полностью вошел, он ждал, не двигаясь, изучая ее лицо.

Она напряглась. Он был разочарован?

Он вышел из неё.

Задыхаясь, она схватила его за бедра, чтобы остановить. Безуспешно.

— Ты ощущаешься так хорошо, как я и предполагал, медвежонок. Черт, правда.

Он не был разочарован. Она на мгновение с облегчением закрыла глаза. И, клянусь Матерью, ей нравилась его прямота. Ни Райдер, ни Бен ничего не скрывали. Просто выкладывали все начистоту.

Но вместе со счастьем пришли и другие, более насущные потребности. А он не двигался. Когда она приподняла бедра и попыталась притянуть его к себе, он усмехнулся.

Вредный кот — оборотень.

Затем он надавил, глубоко проникая в нее,