Река жизни - Томас Сюгру

проглядывало море. Не было никакой дорожки или тропинки, которые вели бы к дому. Из-за шторма в нем не было света. Обойдя все комнаты, Эдгар доложил, что отсутствует также печка. Это был летний дом, для прохладных ночей предназначался камин.

Шторм продолжался три дня. Когда он утих, семейство отправилось осматривать Вирджинию-Бич. Дощатый настил рядом с берегом был полностью разрушен штормом, его останки были разбросаны по песку. Новая бетонная дамба, которую начали было строить, оставалась незавершенной.

Большинство гостиниц было закрыто, магазины, за исключением лавочки на Семнадцатой улице, не работали. Почти все дома были заколочены. Стоял сентябрь; купальный сезон уже закончился.

Дома постоянных жителей находились далеко друг от друга, каждый из них был окружен несколькими пустующими летними домиками. В ближайших трех кварталах Тридцать пятой улицы не было ни одного заселенного дома. В лавочку на Семнадцатой улице товар, по-видимому, доставляли раз в день.

Когда быт наладился, они стали проводить вечера у камина, обсуждая одну и ту же тему: почему “чтения” называли именно Вирджинию-Бич?

За последние пятьдесят лет Вирджиния-Бич стала превращаться в модный курорт для жителей Вирджинии и Северной Каролины. Городок постепенно разрастался, но в нем мало что менялось. В двадцатые годы с появлением автомашин начался его расцвет. Благодаря автомобилям жители Вирджинии и Северной Каролины могли теперь приезжать сюда на выходные и город наполнялся туристами. Некоторые жители расположенного неподалеку Норфолка стали строить здесь дома для постоянного жительства. Вскоре должно было начаться строительство гигантского отеля “Кэвелир”, по планам местной торговой палаты отель должен был стать центром торговых связей с Нью-Йорком. При отеле собирались создать школу верховой езды, построить два поля для игры в гольф и открыть элитарный танцевальный клуб.

Все только начиналось. Они видели, как закладывается фундамент отеля “Кэвелир”; они бродили по побережью и наблюдали, как сооружается дамба; открывая “Ньюз”, еженедельную газету Вирджинии-Бич, они узнавали о том, что покупается земля и приобретаются здания. Но у них не было ни друзей, ни соседей, и время тянулось мучительно медленно. Океан был их лучшим другом.

Однажды, бродя в дюнах, Гертруда обнаружила кучу кирпичей. По-видимому, их кто-то выбросил. Вся семья с радостью принялась за работу. Погрузив кирпичи на тележку, они привезли их к дому и сделали дорожку. Мальчик, служивший на посылках в лавке, рассказал об этом своему хозяину, и вскоре весь город только и говорил что о “предприимчивых янки” с Тридцать пятой улицы, которые соорудили мощеную дорожку.

В основном “чтения” проводили для Мортона. Его интересовало все, он хотел знать обо всем досконально. Он присылал длинные письма, в которых описывал свою реакцию на ответы, полученные им после “чтений”, и задавал новые вопросы относительно этой реакции. Его энтузиазм с каждым днем возрастал. По вечерам он посещал лекции по философии, и проблемы, возникавшие в процессе обучения, разрешались при помощи “чтений”. Анализу подвергались его мысли, сны, чувства, предчувствия и планы. Он звонил раз, а иногда и два раза в день. При первой же возможности Мортон приезжал на побережье.

Он упорно пытался создать законченную философскую систему. Сложность проблем, которые он пытался разрешить, представляла основную проблему. Иногда на его вопросы давались такие ответы, которые он был не в состоянии понять. Иногда “чтения” сообщали, что ответ стоит за гранью человеческого понимания. Часто речь шла о том, что если в своей жизни он не будет следовать истинам, которые он искал, то это принесет ему много вреда.

Однажды, когда Мортон узнал, что Арктур является местом остановки для душ, покидающих Солнечную систему, и что на этой звезде душа выбирает для себя следующий жизненный опыт, он спросил, на каком этапе своего развития душа может достичь этой звезды.

“Об этом нельзя говорить”- таков был ответ.

Мортон начал писать книгу под названием “Рай на Земле”. Она начиналась такими словами: “Душа человека тоскует о мире. Дух протестует, возвышая жизненный опыт до эмоциональных высот, с которых мы неизбежно бываем низвергнуты в пучину разочарований. Волнение, но не реальное и длительное счастье, есть результат нервного возбуждения. Это чувство нельзя сделать постоянным, другими словами, счастье нельзя обрести, живя так, как будто данный момент будет длиться вечность”.

Шла унылая зима. Их занятия состояли в проведении “чтений” для Мортона, в сидении у камина и долгих прогулках по берегу и дюнам. Хью Линн целыми днями пропадал в школе бизнеса в Норфолке. Экен ходил в местную школу.

Весна наступила рано, и Эдгар сразу же принялся за работу. Он разбил сад и построил курятник. Он засеял лужайку и сделал цветочные ящики для крыльца. Мортон аккуратно платил за каждый сеанс, и теперь у них были деньги в банке. Семья купила “форд” и печь. Хью Линну сказали, что осенью он может поступать в колледж. Он безрезультатно перерыл кучу каталогов, затем для него провели “чтение”, чтобы узнать, что ему делать.

Ему был дан совет поступать в Университет Вашингтона и Ли в Лексингтоне, штат Вирджиния, так как там он мог встретить многих сверстников, с которыми уже общался в прошлой жизни. У него появилась возможность на практике проверить учение о реинкарнации, к которому он по-прежнему относился скептически.

“Я поеду туда и либо докажу, либо опровергну эту теорию”,- решил он.

Лето на побережье было просто божественным. Пустовавшие зимой дома заполнились людьми; по всей Атлантик-авеню, от отеля “Кэвелир” до Семнадцатой улицы, открылись гостиницы и магазины. Население выросло с двухсот человек до тридцати тысяч. Хью Линн встречал на улицах так много красивых девушек, что перестал их бояться. Он уехал в университет в середине сентября.

20 октября Эдгар получил телеграмму от своей сестры из Хопкинсвилла. Его матери, которая уже долгое время болела, стало хуже. Сестра просила провести для нее диагностирование.

Когда он проснулся после сеанса, Гертруда и Глэдис плакали.

– Ты должен немедленно ехать домой, Эдгар; она долго не проживет,- сказала Гертруда.

Он приехал в Хопкинсвилл 22 октября. Мать встретила его у двери. Она была бледна и, очевидно, плохо себя чувствовала, но все-таки она улыбалась.

– Я так рада, что ты приехал,- сказала она.- Ты мне сейчас нужен.

Утром сквайр отвел Эдгара в сторону и попросил провести диагностирование. Его провели, пока мать отдыхала, но результат был тот же: “Душа готова покинуть землю; не печальтесь”.

В тот вечер матери стало хуже; она легла в постель и больше уже не вставала. Она умерла вечером 26 октября. Эдгар сидел подле нее. Она была в сознании до последнего момента и, улыбаясь, разговаривала с ним.

– Сынок, ты долгое время поддерживал