Подари мне луну - Джулия Куин

— Если я вдруг стану невыносимым ослом, тебе, вероятно, захочется стукнуть меня чем-нибудь потяжелее ридикюля.

Плечи ее затряслись от беззвучного смеха, когда она дочитывала:

— «Подписано: Роберт Филип Артур Кембл, граф Макклсфилд».

— Я не силен в юриспруденции, но, по-моему, этот документ можно считать вполне законным.

Виктория расплылась в улыбке и смахнула слезы со щек.

— Вот почему я согласна выйти за тебя замуж, — сказала она, торжественно потрясая листком.

— Потому что я позволил тебе молотить меня по голове, когда вздумается?

— Нет, не поэтому, — возразила она, смеясь, — а потому, что мне трудно представить, что было бы со мной, если бы ты не дразнил меня. Я стала чересчур серьезной, Роберт. Но я не всегда была такой.

— Я знаю, — нежно промолвил он.

— Целых семь лет я не позволяла себе даже улыбнуться. И я уже почти забыла, как можно смеяться.

— Я тебе напомню. Она кивнула.

— Мне кажется, ты мне действительно нужен, Роберт. Правда.

Он присел рядом с ней на край кровати и нежно ее обнял.

— И ты мне тоже нужна, милая моя Тори. Правда.

Некоторое время она молчала, наслаждаясь теплом его объятий. Потом вдруг встрепенулась и спросила:

— — А ты серьезно решил жениться именно сегодня?

— Совершенно серьезно.

— Но это же невозможно. Мы должны еще получить разрешение на брак.

Он хитро улыбнулся.

— Я уже достал это специальное разрешение.

— Как, уже? — Она открыла рот. — Но когда ты успел?

— Неделю назад.

— Ты несколько самоуверен, тебе не кажется?

— Но ведь я оказался прав, не так ли? Виктория попыталась напустить на себя неприступный вид, но глаза ее продолжали смеяться, и она ничего не могла с этим поделать.

— Я думаю, милорд, в данном случае вы вели себя, как властный тупоголовый осел.

— Просто осел или невыносимый осел? Я хочу знать, поскольку от этого зависит сохранность моего черепа.

Виктория не выдержала и захихикала.

— Знаешь, Роберт, мне начинает нравиться эта мысль — стать твоей женой.

— Значит ли это, что ты простила меня за то, что я тебя похитил?

— Пока нет.

— Нет?

— Нет. Я попридержу свое прощение до тех пор, пока не получу все, что мне причитается.

На этот раз пришел черед Роберта согнуться пополам от хохота. Пока он ловил ртом воздух, Виктория стукнула его кулачком по плечу и заметила:

— Мы в любом случае не сможем сегодня обвенчаться.

— Почему это?

— Время к вечеру. А по правилам венчание должно происходить утром.

— Дурацкое правило.

— Но мой отец всегда строго его придерживался, — возразила она. — Я прекрасно это помню, поскольку вынуждена была колотить по клавишам органа каждый раз, когда он проводил брачную церемонию.

— Я и не знал, что в нашей деревенской церкви есть орган.

— Нет, это было в Лидсе, где мы раньше жили. И мне кажется, ты пытаешься сменить тему.

— Вовсе нет, — пробормотал он, потершись носом о ее щеку, — это всего лишь маленькое отступление. А что до утренних венчаний, то это касается только обычных свадеб. Со специальным разрешением мы можем делать все что вздумается.

— Да, мне следует благодарить судьбу за то, что мой избранник исключительно предусмотрительный и дальновидный джентльмен.

Роберт счастливо вздохнул.

— Я согласен принимать твои комплименты в любой форме.

— Так ты хочешь, чтобы мы поженились сегодня вечером?

— А что еще нам делать? У меня здесь нет игральных карт, и я уже перечитал почти все книги в библиотеке.

Она бросила в него подушкой.

— Я серьезно.

Не успела она и глазом моргнуть, как он повалил ее на спину, придавив своей тяжестью, и сказал:

— И я серьезно.

Она перевела дух и улыбнулась.

— Я тебе верю.

— Кроме того, если я сегодня на тебе не женюсь, то вынужден буду снова совершить грех прелюбодеяния.

— Правда?

— Конечно. Но ты ведь порядочная, верующая женщина, дочь священника, поэтому я почти уверен, что ты захочешь покончить с нашими внебрачными отношениями. — Он внезапно посерьезнел. — Когда-то я поклялся себе, что буду заниматься с тобой любовью только после свадьбы.

Она улыбнулась и погладила его по щеке.

— — Что ж, мы оба нарушили эту клятву.

— Один раз, я думаю, не такой уж большой грех, — сказал он, сосредоточив свое внимание на мочке ее уха. — Но я бы хотел надеть кольцо тебе на палец прежде, чем меня снова одолеет страсть.

— А разве она тебя еще не одолела? — лукаво спросила она. Нетрудно было догадаться, что уткнулось ей в бедро.

Роберт рассмеялся, продолжая целовать ее в шею.

— Жду не дождусь, когда мы станем мужем и женой, Тори.

— Я… я думаю, это достаточное основание для того, чтобы пожениться, — выдохнула она, стараясь не обращать внимания на волны наслаждения, прокатывающиеся по телу.

— М-м, да. — Он поднял голову и закрыл ей рот поцелуем, дразня её, пока она не затрепетала под ним. Затем внезапно отпустил ее и встал с кровати. — Пожалуй, мне следует остановиться, — сказал он с довольной улыбкой на губах, — ибо потом будет уже поздно.

Виктория хотела было закричать, что ей все равно, но удовлетворилась тем, что швырнула в него второй подушкой.

— Я не собираюсь больше компрометировать тебя, — продолжал Роберт, с легкостью поймав подушку. — Я просто хотел напомнить тебе, — он склонился к ней и запечатлел на ее губах очередной поцелуй, — об этом. Чтобы у тебя не осталось никаких сомнений.

— Вот теперь они у меня точно появятся, — буркнула она, надеясь, что на лице ее написано все то разочарование и недовольство, которое она чувствовала в этот момент.

Роберт рассмеялся и отошел в другой угол комнаты к письменному столу.

— Уверен, тебе будет приятно узнать, что меня, как и тебя, это маленькое напоминание привело в состояние легкой неудовлетворенности.

— — Я чувствую себя прекрасно, — возразила она, вздёрнув подбородок.

— Ну конечно, так я тебе и поверил, — поддразнил он ее и потянулся к своему дорожному чемодану, который оставил на столе. Виктория собиралась уже отпустить на этот счет какую-нибудь колкость, как вдруг он переменился в лице, и у него вырвалось громкое «О дьявол!»

— Что случилось? Он обернулся к ней.

— Ты не открывала этот чемодан?

— Нет, конечно. Я бы ни за что… — Она залилась краской, вспомнив, как рылась в его вещах. — Ну, на самом деле, признаюсь, я бы непременно заглянула в него, но я обнаружила твою ванную раньше, чем чемодан.

— Мне наплевать, даже если бы тебе вздумалось поднять все половицы в комнате, — рассеянно сказал он. — Все мое принадлежит и тебе. Но в этом чемодане у меня были важные бумаги, а теперь они куда-то исчезли.