Люди феникс - Владимир Ильин

Он ощутил прикосновение ее бесцеремонных пальцев и покраснел от невольной злости. Да как она смеет?..

Но выстрела, которого Вадим ждал, так и не последовало, и он ощутил невольное разочарование. Взяв газету, он пошел прочь, не оглядываясь на противный визгливый голос, доносившийся ему в спину: «Молодой человек, вы сдачу забыли!.. Вернитесь — мне ваши копеечные подачки не нужны!»…

— Сволочь, — сквозь зубы сказал он. И тут ему в голову пришла неожиданная догадка.

Глава 3

Газету он пробежал взглядом, что называется, «по диагонали». Было не важно, что происходит в мире, какой курс гольда на мировом валютном рынке и кто прибыл в Инск с официальным визитом. Его больше интересовали местные новости, и в частности — хроника происшествий в городе за последние сутки.

И он нашел подтверждение тому, что отец его никуда не уехал. Собственно, всем своим нутром он и до этого чувствовал, что «воскреситель» в городе — жаль лишь, что определить его точное местонахождение было невозможно.

В одной из заметок говорилось о том, как водитель грузовика-рефрижератора, перевозившего блоки «сухого льда», решил немного охладиться и залез в кузов, где незаметно для себя уснул. Когда почти через сутки дорожная полиция, обратившая внимание на стоявший у тротуара в центре города грузовик, извлекла тело шофера из холодильной камеры, он не подавал никаких признаков жизни. Кто-то из случившихся рядом прохожих, явно причастный к медицине, уверенно поставил диагноз: общее замерзание, клиническая смерть. Однако спустя какое-то время (еще до прибытия машины Эмергенции) любитель прохлады ожил и стал кричать:

«Зачем меня разбудили? Я же только спал!»

Впрочем, это было единственное загадочное воскрешение за вчерашний день. Гораздо больше было других случаев, когда люди сгорали в пламени пожаров, расплющивались в лепешку при страшных лобовых столкновениях автомобилей, падали с большой высоты и получали удар ножом в сердце или молотком по голове от соседа, собутыльника или ближайшего родственника.

Все это говорило о том, что либо отец покривил душой, сказав, что он не может не воскрешать, либо именно с такой избирательностью действует та поистине дьявольская Сила, что руководит им, как марионеткой…

Это осложняло задачу Вадима, но тут уж он ничего не мог сделать.

«Навестить, что ли, этого оттаявшего шофера? Хотя — какой в этом толк? Он наверняка ничего не успел запомнить, слишком коротким было его пребывание за гранью жизни и смерти. За несколько часов он мог даже не попасть в ТОТ мир, болтался, наверное, между Небом и Землей, как одуванчик, занесенный ветром на огромную высоту… А если он и знает, кто встал у него на пути к вечному блаженству, — то это не значит, что ему известно, где скрывается отец…

К тому же отец мог воспользоваться голомакиятором, который ты сам, дурачок, преподнес ему на блюдечке с голубой каемочкой…»

Вспомнив о голомакияторе, Вадим тут же вспомнил и о Крейлисе.

Швырнув газету в автомат-мусоросборник, он поднялся со скамейки и двинулся к дверям фирмы «Голо-и видеоэффекты».

Пропуск, к счастью, у Вадима сохранился, и охранник у входа (хорошо, что это был кто-то из новеньких) пропустил его без проблем, только с неясным подозрением проводил его взглядом, пока он поднимался по лестнице на второй этаж.

Шествуя по коридору, Бурин молил судьбу, чтобы ему не встретился никто из бывших коллег. Разумеется, все произошло с точностью до наоборот. Как всегда, случается то, чего опасаешься больше всего…

Кто-то опустил ему сзади на плечо мощную длань (он внутренне содрогнулся, представив, как прямо здесь превращает всех своих знакомых и приятелей в трупы с простреленной головой) и гаркнул в ухо:

— Привет, заблудшая душа! Ты куда пропал?

Это был не кто иной, как старший группы программного обеспечения Ювеналий Фейерберг по прозвищу Фейербах. Был он, несмотря на жару, в своем излюбленном свитере с протертыми локтями, и все те же очки с треснутой оправой торчали на его носу, и все так же дыбилась во все стороны неугомонная кудрявая шевелюра. Лицо у Ювеналия смахивало на физиономию типичного дебила, какой ее изображают в учебниках по прикладной психиатрии, но этому впечатлению смело можно было не доверять. Стоило Ювеналию очутиться за клавиатурой компьютера, как он начинал творить чудеса не хуже библейских персонажей. Руки его безостановочно порхали над кнопками, так что было невозможно проследить, какие комбинации клавиш он использует при отладке очередной «гиблой» программы.

— Да вот, в раю побывал, — на полном серьезе признался Вадим.

— Это на Канарах, что ли? — удивился Фейербах. — Тоже мне, рай нашел!.. А по твоему виду не скажешь, что ты на солнышке жарился с утра до вечера. Кстати, ты хоть знаешь, что, пока ты где-то там по заграницам шатался, тебя из конторы выперли?

— Да ну? — притворно изумился Вадим. — Не может быть! За что?

— Как — за что? — удивился Ювеналий. — За прогулы, естественно!.. Ты ж больше десяти дней отсутствовал бог знает где! Шеф таких глюков никому не прощает! Помнишь, как он в свое время Дениса Болтуна выгнал? А ведь Денис, в отличие от тебя, всего на три дня загулял…

— Ладно, — сказал Вадим, — разберемся… Ты лучше скажи, Юв, что нового в отделе. Как дела с голомакиятором? Осваиваете технику?

— Ты о чем? — удивился Фейерберг, округляя глаза, которые и без того казались выпученными за толстыми линзами очков.

— Ладно, это я так, — вовремя спохватился Вадим. — Считай — проверка реакции… Шеф-то на месте сейчас?

— С утра был, — уклончиво сказал Ювеналий. — Да, чуть не забыл: мы тут на твое место уже новенького взяли, так ему ключ от сейфа нужен. Ты бы заглянул на обратном пути, а? Вещички свои бы заодно забрал…

— Держи. — Вадим протянул предусмотрительно захваченный из дома ключ. — А вещички… ничего мне уже теперь не нужно. Ну, бывай!

Он поднял руку в прощальном салюте, повернулся и зашагал дальше по коридору.

— Вадик, — в спину окликнул его Фейербах. — А к шефу-то ты зачем?.. За расчетом, что ли?

— Вот именно, — бросил через плечо Вадим. —За расчетом…

Почему-то фактор внезапности, на который так надеялся Вадим, не сработал. Не то секретарь Крейлиса — бывший чемпион города по боксу в тяжелом весе — успел-таки нажать какую-нибудь секретную кнопку оповещения, не то шеф мастерски умел владеть собой, но появление в его кабинете того, кому было положено находиться на том свете, не очень-то его удивило.

Более того, он сделал вид, что чрезвычайно рад столь дорогому гостю.

— Заходи, заходи, Вадик, не стесняйся, — крикнул он, поднимаясь из-за стола. — Может быть, ты мне не поверишь, но я ждал тебя… Очень ждал! Ну, здравствуй, здравствуй!..

Он благодушно протянул Вадиму руку над столом. , «Еще не хватало, чтобы он заключил меня в объятия и расцеловал в обе щеки», — сердито подумал Вадим.

Правая ладонь у него так и зудела, но он демонстративно спрятал ее в карман брюк.

Крейлис не смутился. Он щелкнул пальцами с таким видом, словно именно для этого его рука и висела в воздухе, и, когда на пороге возник невозмутимо-мрачный секретарь, приказал:

— Сережа, организуй-ка нам кофейку и чего-нибудь на закуску!

— Не надо, — поспешно сказал Вадим. — Я ненадолго…

— Ну, что ты, Вадик! — воскликнул шеф (Сергей уже неуловимо исчез). — Мы же с тобой столько времени не виделись, а ты — «ненадолго»!.. Тем более что нам надо кое-что обсудить! Да ты присаживайся, не стой, в ногах правды нет, правда — в вине, как говорили древние римляне… хе-хе…

В руках у него уже каким-то образом возникла бутылка фирменного «Вале д'0р» с тремя наклейками, свидетельствовавшими, что вино это было произведено тогда, когда Вадима еще и на свете не было… Ни на том, ни на этом.

I

«А ведь Крейлис боится, — вдруг понял Вадим, продолжая торчать столбом посреди кабинета. — Да у него, наверное, сейчас все поджилки трясутся, потому что он не знает, каких сюрпризов от меня ожидать…»

Эта мысль придала ему уверенности.

— Мне некогда, Марк, — сказал решительно он. — Я с тобой не вино распивать пришел. Ты поступил как самый последний негодяй, когда распорядился своим палачам превратить мою смерть в изощренную пытку… Если бы ты просто приказал убить меня, как сделал это в первый раз, это было бы не так страшно. Но тебе этого было мало. Ты хотел присвоить прибор, который принадлежал исключительно мне. Поэтому я…

— Постой, постой, — поднял руку Крейлис. — Давай сразу расставим все точки над «и», Вадик… если ты, конечно, настаиваешь на этом. Во-первых, ты что-то вякнул про какой-то прибор. Да, заслуга в его создании во многом принадлежит тебе. Но ты ведь работал не в вакууме, а в моей фирме… на моем оборудовании!.. Да и коллеги тебе помогали советами… Так можешь ли ты считать голомакиятор своей частной собственностью? Сомневаюсь!.. Тем не менее ты нагло похитил его у… нашей фирмы, пробравшись сюда ночью — как воришка… Не перебивай меня!.. Во-вторых, ты говоришь, что я тебя убил. Но ведь это — чистой воды ложь, Вадик! Грязная клевета, за которую любой суд взыщет с тебя кругленькую сумму!.. Постольку, поскольку ты стоишь здесь живой и невредимый…