Перерождение (СИ) - Артур Прост

Сергей очнулся от раздумий.

- Кроберг заберет его. Они хотят начать испытания.

- Хорошая новость, - не скрывая радости, поделился рыжий. – А то ходим как няньки.

- Не няньки, - резко возразил Сергей. – Мы проводим эксперимент.

- Как это чудила гуляет по коридору.

- Ты же сам вызвался…

- Я полагал, что мы займемся чем-нибудь интереснее.

- Вот тут ты просчитался. Я здесь чтобы наблюдать за объектом

- Вот черт, - в рации послышалось кряхтение.

- Что такое?

- Опять кровь носом пошла.

Мельев посмотрел на прибор. Он быстро переключил каналы, посмотрел на другой. Все было, как и прежде, – никаких колебаний.

- У меня последнее время часто бежит кровь, - вновь раздался голос Антона. – Знаешь, что я тебе скажу? Мне, в общем-то, не особо хочется участвовать в этих испытаниях.

- Ты уж определись…

- Да нет, ты не понял. То, что мы делаем сейчас это действительно пустяки. То что будет дальше. Я от прошлого года не могу отойти.

- Что все так страшно?

- А у вас в резервации разве не так? – скептически спросил Антон.

- Ну, если честно я даже не знаю. Я же никогда не присутствовал в операционной. Мы с профессором всегда в своей лаборатории сидели. Считывали данные.

- Белоручка значит.

- Наверное, и так можно сказать.

- А я вот его видел когда он на операционном столе лежал с вскрытой грудной клеткой. Ему пересаживали часть органов выращенных здесь.

- Картина, наверное, не очень?

- Собственно в раскрытой грудной клетке нет ничего страшно. Делают же операции на сердце, в конце концов. Но они как будто специально испытывают его на прочность. И сейчас, когда я вижу его через год. Он… - рыжий немного смолк.

Антон смотрел на лицо Каро. На его худые ступни, одна крупнее другой.

- Что он? – уточнил Сергей.

- Как ты попал в резервацию? – Антон словно и не заметил вопроса.

- Причем тут это?

- Да так. Резервация, во всяком случае, то, что я слышал и видел здесь, достаточно тяжелое место. А ты вот весь такой…

- Какой такой?

- Белоручка ты, - через рацию было слышно, как рыжий негромко усмехнулся.

- Я профессионал, - не зная, что еще ответить, выдал Сергей.

- Так ты себя утешаешь? – уколол Антон.

- Говорю как есть, - Сергей не распознал сарказма.

- Везет тебе…

- Я люблю свою работу и делаю ее достойно…

- Черт! – вскрикнул Антон.

Сергей посмотрел вперед. Каро стоял далеко впереди, рядом с Антоном. Рыжий как ошпаренный отпрыгнул от него и вжался в стену. Мельев подбежал к ним. Медленно он обошел Каро.

- Каро, это я - Сергей, не пугайся, - проговорил он, после чего подошел к дрожащему Антону. – Он что-то сделал?

- Нет, - усмехнулся рыжий, - просто так незаметно и тихо подошел.

- Я тоже отвлекся и не заметил.

В коридоре послышался голос Кроберг. Она шла прямо на крестника. Было слышно, как она жадно глотает воздух. Подойдя ближе, она немного удивленно посмотрела на Сергея и Антона.

- Ох, я рада что пошла с верной стороны, а то пришлось бы долго обходить с обратной, - она прислушалась, слегка наклонила голову к Каро. – Пошли, дорогой.

Казалось что Каро не понимал того что она сказала ему. Он стоял недвижим, не подавая никаких признаков того что услышал. Кроберг терпеливо ждала, в отличие от наблюдавших за ней Мельева и Антона она знала Каро. Нужно было лишь подождать. Так и произошло, Каро медленно сделал шаг; перевел вес тела на ногу – второй шаг. Елена шла рядом. Ей хотелось обнять его, но она боялась того что может последовать. Профессорша кинула начальствующий взгляд на Мельева. Он понял, что она ждет от него выводов по излучению. Так Каро и Кроберг медленно зашагали по направлению к холлу, откуда пришла Елена. Там им предстояло сесть на лифт и подняться на третий уровень блока В, где и должны были пройти все испытания. Для этого было все готово. В отличие от лаборатории в резервации у Кроберг здесь было строго ограниченное время. Стандартного разрешения в тридцать дней пребывания на станции всегда хватало. Но в этот раз в ее мыслях было много сомнений. Елена опасалась, что ей не хватит тридцати дней. Перерождение иммунной системы не предполагалось проводить с опаской на чье-либо самоубийство. Елена шла по коридору, внимательно вслушиваясь в глубокое и спокойное дыхание Каро. Ближе к холлу на пути стали попадаться санитары и врачи. Но, завидев Кроберг с бледным призраком, они резко тормозили, разворачивались и скрывались за колоннами в холле. Елена презренно смотрела им в след. Про себя она называла их: «Трусливая мошкара». В этот момент ей очень захотелось очутиться среди своих коллег в Деревне. Сейчас она думала о том, что там-то работают действительно злые гении, не боящиеся странного парня в медицинской одежде. Но были среди этих трусливо убегающих несколько опасных взглядов. Кроберг заметила их за высокими столиками у небольшого кафе в холле. Это были старшие исследователи: профессора, врачи разных мастей и званий. Они не отводили взгляда от медленной парочки, наоборот: они внимательно осматривали Каро, подмечали мельчайшие детали его движения и внешнего состояния. Кроберг пристально посмотрела каждому в глаза. Она слегка поморщилась. Ей вдруг захотелось накрыть Каро, спрятать его от прожорливых ученых взглядов. До лифта было еще метров десять. Один из ученых, тот, что был с небольшой бородой и с сияющей лысиной, заметил пристальный взгляд Кроберг. Он в знак приветствия немного наклонил голову. Мужчина был ей знаком, но она никак не могла вспомнить, кто он и где видела его. Елена перебирала в голове всех ученых мужей, стараясь вспомнить его по лысине. Но не находила похожего на него: рост выше среднего, сильные руки, широкая грудь, крупная шея, не всплывало в ее памяти. Кроберг отпустила мысли, подойдя к дверям лифта. Она нажала на кнопку – двери сразу открылись. Елена с облегчением выдохнула. В лифт первым не спеша вошел Каро, за ним Кроберг. Она не стала оборачиваться, но затылком чувствовала сверлящий взгляд бородача.

Двери закрылись. Елена нажала на кнопку быстрого подъема. Она смотрела на часы: они запаздывали от намеченного времени на двадцать минут. Но она успокаивала себя тем, что она руководит исследованиями и делать выговоры здесь ей некому. Лифт очень быстро открылся на третьем уровне блока В. Людей в лобби было больше. Персонал, увидев в лифте Кроберг с объектом, приободрился. Сидевшие на диванах и креслах, тут же вскочили на ноги и направились в лаборатории. Многих из них Кроберг очень хорошо знала. Хотя она успела подметить четыре новых мужских лица. Их Елена не видела прежде. Все они были генными инженерами. Кроберг-профессионал с недоверием отнеслась к их присутствию. Она чувствовала, что за ней ходит тень Винбурга. Учитывая его сильный интерес к генной инженерии, Елена предположила, что это он направил их сюда. Кроберг-женщина, напротив, подметила, что все новенькие не старше 45 лет и довольно миловидны на вид и неплохо сложены. У одного из них было даже слишком моложавое лицо. Елена чувствовала его возраст, но маска утверждала что ему тридцать. Кроберг на мгновение зажмурила глаза, отгоняя мысли о мужчинах. Она посмотрела на Каро. «Держишься молодцом», - хвалила она его про себя. Осмотрев всех в лобби и удостоверившись, что многие настроены на плодотворную работу, Кроберг медленно свернула в сторону главной вирусной лаборатории.

Здесь Каро предстояло первое из пяти главных испытаний. Ученые вирусологи намеревались поочередно ввести в организм самые опасные штаммы бушующих на земле вирусов. В их числе значился гриппон. Главной целью для ученых было наблюдение за тем, как монии излечивают организм. Каждый год повторялось одно и то же. Каро прибывал на станцию, ему делались смертельные инъекции болезней – он успешно вылечивался. Однако из года в год механизм действия иммунной системы отличался. Подобно тому, как мутировали вирусы после применения антибиотиков, изменялся механизм поведения лейкоцитов. В самую первую свою поездку на станцию Каро был заражен измененной в лабораторных условиях холерой. Ей присвоили созвучное название по имени доктора вирусологии Анастасии Холерианы. Кроберг тогда подалась возникшему импульсу и вколола ему жизнестойкий и мутировавший штамм болезни. Две недели Каро пролежал, мучаясь от невыносимых болей. Но к исходу третьей семидневки организм полностью излечился.

Выживаемость от холерианы составляла всего двенадцать процентов. Ее разработали для ведения военных операций по зачистке территорий. Вирус был не жизнестойким на воздухе и умирал в течение 3 часов. За 20 часов погибали все, кто вдыхал заразу. От человека к человеку болезнь не распространялась, от животных тоже. Идеальное средство для убора опасного контингента. Кроме того, холериану использовали для локализации эпидемий. Облака болезни распылялись среди безнадежно больных. Тяжелые симптомы лишали жертв какой-либо возможности для передвижения. В свое время профессор Данилевский назвал этот способ уродливым и мерзким, однако признавал, что иногда приходится идти на невыносимые жертвы. Официально холериану применяли лишь трижды. Все случаи за пределами России. Когда же Кроберг решила испытать иммунную систему юного Каро, уже тогда демонстрирующую крайнюю агрессивность, ученые неожиданно получили противовирусное средство от холерианы. Открытие было неожиданным, учитывая что до того дня не существовало способа вылечить человека от холерианы и смерть неминуемо забирала его. Однако дальше определенного круга лиц – эта информация не пошла. Ее причислили к федеральной тайне.