Дело чести - Максим Шторм

насвистывая весёлый мотивчик, подошёл вплотную к кровати. А он то волновался! Да устрой он в спальне танец портовых грузчиков под аккомпанемент из расстроенных скрипок, и то эта дрыхнущая мегера не проснулась бы. Ну да и чёрт с ней. Один несильный, рассчитанный удар по темечку, и бабуля проснётся только к обеду с огромной шишкой на котелке и сильнейшей, словно с похмелья, головной болью. При свете настольной лампы, бросающей причудливо изогнутые тени по углам комнаты, Шрам пристально изучал спящую хозяйку дома. Укутанная до подбородка в ватное одеяло сухонькая женщина лет шестидесяти, с приоткрытым ртом и смеженными веками. Морщинистое умиротворённое лицо, острый подбородок, чепчик на голове, выбивающиеся наружу седые прядки. Ну прямо божий одуванчик! Если бы не рёв, издаваемый этим одуванчиком. Шрам криво ухмыльнулся. Счас он лепесточки то с неё струсит. Бандит занёс над спящей вдовой дубинку, когда его внимание привлекла втиснутая в бронзовую рамку фотография на прикроватном столике.

Шрам с проснувшимся любопытством взял тяжёлую рамку. С фотографии на него, улыбаясь, радостно смотрела молодая супружеская пара. С чего он решил, что супружеская? Ну, Шрам кое-что понимал в семейных отношениях. Как-никак был женат три раза. Правда, все три брака нельзя назвать удачными. Последнюю жену он и вовсе пристукнул, стерва пилила его день и ночь, житья не давала… В общем, глядя на обнимающихся на фоне бьющего ввысь фонтана в центре Южного городского парка, молодых людей, Шрам не сомневался, что они обручены. Она — стройная и хрупкая с ниспадающими чёрными волосами в роскошном светлом платье, улыбаясь полными губами, смотрит прямо в объектив лучистыми большими глазами. Он, крепко держа её за талию, высокий и сильный, с широченными плечами, затянутый в военно-морскую форму ударного флота, радостно усмехается в густые молодецкие усы. Ни дать не взять настоящий офицер и истинная леди! Ещё раз задержав взгляд на улыбающейся с потемневшей от времени фотографии девушке (хороша, отменно хороша, сучка) Шрам поставил рамку обратно… И…

Дьявол! Да ведь на снимке же изображена эта храпящая старушенция! Эта она! Точно она. Только лет на тридцать пять моложе. А бравый вояка не иначе как её покойный муж, капитан. Бандит поскрёб заросший щетиной шрам на правой щеке. Хм, нужно признать, что им отчасти повезло, что муж этой бабульки давно преставился. Иначе с таким прожжённым морским волком точно возникли бы проблемы.

Ладно, задержался он тут. Пора глушить эту громогласную мегеру, иначе потом не отделаешься от едких подколов дружков о том, что это он тут делал всё это время? Никак под шумок забавлялся со старухой? Вздрогнув от одного представления подобной картины, Шрам занёс над спящей пожилой женщиной дубинку и тут…

Вдова Монро открыла глаза. И посмотрела на опешившего громилу настолько осмысленно и твёрдо, что показалось просто невероятным, что ещё секунду назад она крепко спала! И, что самое удивительное, она продолжала храпеть! У застывшего в нелепой позе с занесённой дубинкой Шрама неприятно засосало под ложечкой. А через миг исчез и храп. Старушка закрыла рот, сжав губы в две плотно сомкнутые строчки.

— Разве вас не учили, молодой человек, что нехорошо брать чужие вещи без спросу, а тем паче вламываться в чужие дома без приглашения? Не говоря уже о том, чтобы врываться в опочивальню старой одинокой женщины?

У Шрама застряли в глотке готовые вырваться слова, когда он с каким-то отстранённым пониманием допёр, что подлая старушенция всё это время притворялась. Мерзкая карга мастерски изображала спящую, ничем себя не выдав. Шрам едва не задохнулся от негодования. Ах ты, старая лиса! Лежала тут, значит, в своей постельке, дурочку валяла, подманивала его поближе к себе… Вот только зачем? Бандита прошиб холодный пот. Сжимающий занесённую дубинку кулак задрожал. Подманивала? Зачем?! Что-то не похожа она на до смерти перепуганную бабульку, готовую обделаться со страха. И смотрит так нахально и дерзко, и язвит вдобавок!

На Шрама всем скопом напали улетучившиеся было страхи и опасения. Ох, не к добру, не к добру они сюда забрались, он же предупреждал… Нет, нечего им делать в доме, где всякие безумные старухи разыгрывают целые спектакли с непонятно какими целями!

Все эти мысли пронеслись в голове бандита со скоростью вихря, в одно мгновение. В полутёмной, разбавленной приглушенным светом настольной лампы комнате не прошло и нескольких секунд, когда Шрам вновь вернулся в окружающую его суровую действительность. А действительность была такова, что гнусная старушенция резким движением откинула одеяло и в грудь обомлевшего Шрама упёрлись два воронённых ствола охотничьего ружья, выглядевшего в сухоньких руках вдовы настоящей средневековой аркебузой!

— Т-твою-то мать, — только и смог выдохнуть Шрам. Сведённый от напряжения кулак разжался сам собой. Дубинка с мягким стуком упала на расстеленный у кровати половичок. Он отчётливо разглядел, что курки двустволки взведены. И что у этой пушки калибр настолько большой, что выстрел дуплетом легко проделает в нём дыру, сквозь которую проедет целый омнибус.

— Хотела бы выслушать ваши оправдания, молодой, человек, — тон милейшей старушки был холоден и отстранён, а глаза полны нескрываемого азарта. Вот же ушлая ведьма! Шрам ощутил себя попавшимся на мушку охотника неосторожным оленем. А с неосторожных оленей, как правило, снимают шкуру.

— Э-э-э… Я это… Мы тут, э-э-э… — к собственному изумлению Шрам не смог выдавить ни слова. Он тужился из всех сил, но ничего более внятного, чем баранье блеяние, не выходило. С силой давившие на солнечное сплетение стволы жутко нервировали его. Пугали до ослабления желудка и сжатия мошонки в маленький мешочек.

Миссис Монро с неожиданной для дамы её возраста силой оттолкнула дулом ружья запинающегося здоровяка в сторону и села, свесив ноги с кровати. Ружьё по-прежнему упиралось в грудь Шрама, словно приклеенное. Он дышал через раз, не сводя с взведённых курков чертовски обеспокоенного взгляда. Шрам подумывал о том, успеет ли вытащить из-за пояса сложенную бритву, острую, как сам дьявол, и сможет ли он пустить её в ход, до того, как палец страшной старухи нажмёт на спусковые крючки. Ну не верил он, что всё так плачевно закончится! Не может эта древняя развалина двигаться быстрее, чем он. Тут уж не до сантиментов. У него будет на всё про всё меньше двух секунд. Выхватить бритву, раскрыть и наотмашь полоснуть по горлу старухи. Только бы дотянуться. Ружьё удерживало его почти на ярд от неё.

— П-пожалуй, вышло маленькое недоразумение, — осторожно начал Шрам, незаметно перемещая левую руку за спину. Пальцы заползли под полу короткой куртки и нащупали перламутровую рукоять бритвы.

Глаза миссис Монро, поблекшие, потерявшие