Черный полдень - Павел Корнев

Тем более не станет это секретом для Доминика, который Генераловым и Алиной по большому счету разведку боем провел. Получится с ножом управиться – хорошо, нет – ну так игра еще не окончена. Одно только непонятно: если этот клятый нож постепенно силенок набирается, когда он меня схарчить с потрохами попробует? И почему до сих пор этого не сделал? Из непонятной симпатии? Ну-ну…

Перебежав через Донецкое шоссе, я поспешил убраться во дворы и, ежась от пронзительных порывов ледяного ветра, на чем свет стоит проклинал зависшее над головой лазурное солнце. Мало того, что глаза до слез режет, так еще и холод собачий. Надо пошевеливаться…

Почти из каждого окна тянувшейся вдоль Донецкого шоссе от проспекта Терешковой длинной девятиэтажки – той самой великой китайской стены, которой и был обязан названием весь микрорайон, – как и раньше торчали закопченные трубы. Вот только в лучах лазурного солнца грязные разводы копоти казались извивающимися тенями притаившихся где-то в небесной выси чудовищ.

Выглянувший из будки охраны парень что-то крикнул, но я не обратил на него никакого внимания и направился напрямик через неожиданно ухоженный двор. Частная собственность у них тут, понимаешь… В жопу их частную собственность – мне весь дом обходить совсем не улыбается. Здесь срежу.

Слишком уж бдительный охранник ничего предпринимать не стал, а дальше дворы пошли вовсе не такие ухоженные, и там уже всем было наплевать, кто я и куда иду. На легкую жертву, у которой карманы от денег пухнут, не похож – еще и нож на поясе – так какой смысл цепляться? Если приключений охота – их и побезопасней найти можно. Да и не видать никого на улице сегодня, только бы на дружинников не нарваться…

К счастью, никто мной по дороге до общаги не заинтересовался. Облегченно передохнув, я глянул на окна наших комнат и нахмурился: дым из трубы не шел. Может, конечно, они уже протопили или просто денег на уголь нет, но как-то это настораживает. Прищурившись, я быстренько исследовал пятиэтажку внутренним зрением и немного расслабился – могу, конечно, ошибаться, но неизбежных помех от активированных защитных амулетов или искрящихся энергией аур колдунов обнаружить не удалось. И это – плюс. Но и без минусов дело не обошлось – в наших комнатах никого. Ну и куда, спрашивается, мои компаньоны забуриться могли? Опять вторсырье собирать отправились? Не вовремя. С другой стороны, если ранец с распечатками там валяется, так еще подумаю, стоит ли вообще подельников разыскивать.

Поднявшись на крыльцо, я распахнул дверь и прошел через пустой вестибюль общаги к лестнице, ведущей на второй этаж. Выглянувший из своей конуры охранник проводил меня задумчивым взглядом, но стоило обернуться, моментально спрятался обратно. Спускавшийся по лестнице администратор тоже прошел, словно мимо пустого места. Ох, не нравится мне все это, ох, не нравится…

Подходя к двери двенадцатого блока, я окончательно уверился, что дело нечисто, но эта убежденность была основана исключительно на интуиции. А от обостренного чутья на опасность до приступа паранойи – один шаг. Даже шажок. Да и поворачивать обратно уже поздно: если в комнате засада, никто меня отсюда не выпустит. Начну дергаться – скрутят как миленького. А вот если по уму партию разыграть…

Остановившись у двери, я расстегнул фуфайку и долго рылся по карманам в поисках ключа. Наблюдай кто со стороны – ничего подозрительного при всем желании не заметил. Другой вопрос: почему бы мне просто не постучать?

Отперев замок, распахнул дверь, быстро заскочил внутрь и сразу же задвинул засов. Обострившаяся до звериного чутья интуиция кричала, что счет идет на секунды и, не проходя в комнаты, я выхватил из-под фуфайки обрез и метнулся в санузел.

Шаг, поворот – кто-то рванулся навстречу, но тут же отлетел на обколотый кафель, почти в упор словив винтовочную пулю. Грохот выстрела показался просто оглушительным, а отдача чуть не вывихнула запястье. Стиснув зубы, крутнулся на месте и пальнул картечью в боковую дверь – во все стороны полетели обломки фанеры, и в полотне образовалась здоровенная дыра.

Во второй комнате послышался какой-то шум, и со всего маху я врезался плечом в начавшую распахиваться дверь. Получив доской в лоб, не успевший отскочить парень навзничь растянулся на полу, но все же увернулся от летевшего ему в голову ботинка. И не просто увернулся, но и захватил, паразит, мою штанину.

Стены и потолок крутнулись перед глазами и, совершив нехитрый акробатический кульбит, я едва не влетел головой в стоявшую у кровати табуретку. Бугай моментально оказался на ногах, с оттягом пнул, но тяжелая подошва армейского ботинка врезалась в весьма своевременно подвернувшийся мне под руки табурет. Ничуть не растерявшийся парень навалился сверху и со всей мочи саданул кулаком прямо в лоб. Голову мотнуло, затылок стукнулся о покрытый линолеумом бетонный пол, и я поплыл.

В этот момент напарники бугая легко и непринужденно вынесли входную дверь – петли заранее подпилили, что ли? – но это уже ничего не решало: голова кружилась, а руки-ноги вмиг стали ватными. Тут не то что отмахаться, даже на четвереньки подняться не получится…

Отправивший меня в нокаут парень, не обращая никакого внимания на заскочивших в комнату подельников, врезал второй раз и достал из кармана короткой спортивной куртки наручники. Твою мать! Если забраслетят, то все – приплыли. Уже не дернешься.

– Справитесь? – уточнил заглянувший в комнату худой мужик в кожаной тужурке и, выскочив в коридор, заголосил в рацию: – Первый, первый, я седьмой! Нештатная ситуация, срочно нужен медик. Повторяю – есть раненые, срочно нужен медик…

– Руки выворачивай, – распорядился бугай своему ничуть не менее хлипкому подельнику, и в этот момент звякнуло разбитое оконное стекло.

Бугай с простреленной головой ничком упал на пол, его компаньон уставился на забрызганную каплями крови стену и в следующий миг сам вывалился в коридор, получив в спину выпущенную из снайперской винтовки пулю.

Где-то на этаже раздались громкие крики, защелкали пистолетные выстрелы, и почти сразу же началась беспорядочная стрельба из автоматов. Надеясь, что заскочивший в туалет мужик не рискнет лезть под пули, я с трудом преодолел головокружение, обоими руками ухватился за табуретку и, поднимаясь на ноги, швырнул ее в окно. На подоконник брызнули осколки, но в раме остались торчать острые стекляшки, и пришлось выламывать их рукавом многострадальной фуфайки. Потом ухватился за оконную ручку – ожидание выстрела в спину давило как никогда, – кое-как забрался на подоконник и высунулся на улицу.

Как назло под окнами вместо сугроба оказалась утоптанная до ледяной твердости пешеходная дорожка. Прыгну – запросто ноги отобью. Но тут остававшаяся невредимой вторая оконная створка брызнула осколками стекла, очертания пятиэтажки напротив потекли, перспектива исказилась, и мимо меня на улицу медленно проплыли наливавшиеся золотистым сиянием пистолетные пули. «Архангел» обжег грудь, и, не теряя времени, я вывалился наружу.