Дикий цветок - Синтия Райт

— Других не будет, и другого багажа не будет тоже. Мы заглянули только на пару дней, Мэг. Простите.

Джеф уже собирался уходить, когда Парментер окликнул его:

— Прошу прощения, милорд, но мне хотелось бы узнать о здоровье его светлости. Мы почти ничего не слышали о нем с лета, когда с ним случился этот приступ…

Сообразив, как мало он, в сущности, думал об отце, Джеф снова почувствовал угрызения совести.

— Ему намного лучше, спасибо. Сердце его вроде бы стало покрепче, и он уже выходит на прогулку. Я проводил с ним много времени в Рождество, и меня порадовало, что здоровье его, по-видимому, улучшилось.

— У него такой здоровый цвет лица, — вмешалась леди Клементина, — но он отказывается бросить свою трубку.

— А, ну это ничего, — согласился Парментер. — Должен же мужчина отстаивать свои интересы, в конце концов, хм-м-м?

— Вот-вот, — поддакнул Чарльз.

Джеф схватил его за рукав и потащил за собой, добродушно бормоча:

— Ну, ты, осел несчастный! Терпеть не могу, когда ты пускаешься в философские рассуждения. Приходи потом, выпьем у меня по стаканчику, договорились?

— А как же леди Клементина?

— Она прекрасно может выпить и у себя.

Боковые крылья поместья Сандхэрст с обеих сторон охватывали квадратный внутренний двор с архитектурным садом, шпалерами и каменными скамьями. Внутри дом представлял собой лабиринт комнат, среди которых было двадцать опочивален, громадный двухэтажный холл со сводчатым потолком, длинная галерея, с одной стеной, завешанной фламандскими гобеленами, и с окнами в другой, выходившими во двор, и великолепная библиотека. Одним из главных украшений поместья была необыкновенно искусная резная деревянная отделка, восходившая к шестнадцатому веку.

Утомленный великолепием верхних покоев, Джеф год назад решил перебраться в нижний этаж. Ему нравилось находиться подальше от других гостей, когда они бывали в доме, и он любил высокие французские двери, выходившие на каменную террасу. У него была также кладовая шестнадцатого века, которую он превратил в ванную в мавританском стиле, где отделанная изразцами ванна-бассейн была вделана прямо в пол. Синие и охристые керамические плитки покрывали стены причудливым разноцветным узором, а сквозь цветные витражи окон струились радужные солнечные лучи.

Одним из самых больших наслаждений для Джефа было подолгу нежиться в своей ванне, хотя он успел побывать здесь всего несколько раз, прежде чем уехать в Америку. Теперь он вышел из наполненной паром ванны, завернувшись в махровый халат; его золотисто-кашатановые волосы были влажные и слегка вились.

Чарльз Липтон-Лайенз стоял у камина, где уже бушевало веселое пламя.

— Я принес бренди, — сказал он, чуть приподнимая свой бокал.

Присоединяясь к нему, Джеф примостился на краешке гигантской кровати под балдахином, отпив немного из своей рюмки.

— Теперь, когда мы приехали, чем ты предлагаешь заняться?

Чарльз засмеялся:

— А я думал — ты здесь хозяин! Погода, по-моему, явно неподходящая для крокета, а для игры в бридж нужны четверо. — Он помолчал, потом добавил: — Мне показалось, ты выдумал эту поездку внезапно, в последнюю минуту… будто тебе не терпелось уехать из Лондона. Это ведь не связано с гастролями шоу «Дикий Запад», а?

— Ты разговаривал с Мэнипенни?

— Нет, но у меня достаточно ума, чтобы предположить — приезд Коди в Лондон может напомнить тебе о Вайоминге… и об этой, хм… девушке с ранчо. Как там ее зовут?

— Шелби, — произнес он, и в горле у него стало сухо. — И перестань называть ее «девушкой с ранчо».

— Прости, старина. Я не хотел обижать тебя, но тебе и в самом деле пора с этим покончить, разве я не прав? Это нечестно по отношению к Клемми. Ты только и делаешь, что мечтаешь об этой девушке, когда тебе следовало бы подумать о свадьбе.

Чарльзу нелегко было заставить себя говорить все это, так как совершенно очевидно было, что леди Клементина не более влюблена в Джефа, чем он в нее. Чего Чарльз действительно хотел — так это найти способ расшевелить своего старого друга.

— Послушай, мы думали, ты вернешься из Америки обновленным, ожившим, но тебе, кажется, наоборот, еще больше…

— Наскучило все.

— Да, еще больше наскучило, чем раньше!

— Может быть, это оттого, что я знаю теперь, по чему я тоскую. — Он допил рюмку и посмотрел на Чарльза своими выразительными карими глазами. — Я тоскую по Шелби.

— По-моему, ты говорил мне, когда только вернулся в Лондон, что из этого все равно ничего бы не вышло. Ты помнишь тот вечер? Ты, может быть, выпил тогда чуть больше виски, чем следовало, но говорил ты, тем не менее, очень пылко. Ты убеждал меня, что это было просто короткое увлечение, которое должно остаться в прошлом. Ты сказал: она никогда не смогла бы жить в твоем мире, а ты не мог оставаться в ее, так что лучше посмотреть в лицо действительности и…

— Я, наверное, пытался убедить самого себя, — пробормотал Джеф. — И я пробовал. Иначе для чего же я прошел через все эти муки рождественских праздников?

— Мы не можем вечно бежать от своих обязательств, — заметил Чарльз, пригубляя вторую рюмку. — Они могут не доставлять удовольствия, но мы обязаны жениться, служить, иметь наследников и…

— Черт побери! Послушать тебя, так можно подумать, что мы уже дряхлые старцы! Способные лишь, на то, чтобы каждый вечер обедать в клубе за давно отведенным столиком, а после выкурить свою трубочку и подремать!

Джеф вскочил и стал мерить шагами комнату, потом принялся одеваться.

— Я был бы тебе премного благодарен, если бы ты оставил меня в покое и не тыкал мне в нос моими недостатками, по крайней мере, в оставшееся от выходных время. Мне и так уже достаточно тяжело, что я не жажду больше угодить своему отцу и принести себя в жертву на алтарь нашего титула. К тому же я не в таком восторге от моей невесты, чтобы…

— Вы меня звали?

Клементина просунула голову в комнату, мельком заметила голую ногу Джефа и тут же метнулась обратно. Мужчины обеспокоенно переглянулись.

— Вы ведь не подслушивали нас, не правда ли, леди Клементина? — небрежно осведомился Чарльз.

— Я только слышала, как Джеф обронил слово «невеста». Похоже, он думает обо мне больше, чем я могла предполагать!

— Заходите, выпьем по рюмочке, — предложил Чарльз. Он втащил ее в комнату.

— Не слишком-то много развлечений в этом несуразном старом замке, — заметила она. С привычной легкостью Клементина плеснула себе на три пальца бренди в бокал и быстро выпила. Краешком глаза она наблюдала, как жених ее застегивает, свежую рубашку в полоску. Взглянув на его загорелую грудь, она чуть склонила голову набок и улыбнулась.