Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

его от самых злостных сорняков и колючек. В то же время у большинства домов провалились крыши, а стены накренились под разными углами. Он подошел к церкви. Дверь была сорвана, на крыше резвились птицы, резкий запах говорил, что под обломками кафедры поселилась лиса. Среди могил рылась и хрюкала свинья. Роджер с отвращением выгнал ее вон, потом повернулся и, не оглядываясь, пошел из деревни.

Он не был счастливым человеком. Он потерял двоих детей и любимую жену. Он видел ужасы, которые не оставят его до конца жизни. Но у него оставалось еще трое детей, и значит, он был счастливее многих. Тяжелая работа и знание, что он играет важную роль в общине, помогли ему пережить последние месяцы. По крайней мере, Блекуотер была живой деревней. Престон-Стаутни – деревней умирающей, если не уже мертвой. Роджер смотрел на жизнь с грустью, страхом, но вместе с тем с благодарностью. Кошмар закончился. Боль осталась, но в конце концов то, что он жив, стоило многого.

Глава 14

Количество жертв

В Блекуотере умерли 38 человек из 150, то есть почти четверть населения. В Престон-Стаутни дела, должно быть, обстояли еще хуже: жертвами чумы пала почти половина жителей деревни. Какая из двух деревень была ближе к среднему по стране? И можно ли вообще установить какую-то среднюю величину по стране? Был ли процент умерших жителей в Англии выше, чем, например, во Франции или Италии? И насколько длинным оказался бы реальный список потерь? Сколько англичан умерло? Миллион? Два миллиона? Три?

Ни на один из этих вопросов невозможно дать точный ответ, но теперь, когда наш географический тур по Европе завершен, допустимо как минимум рискнуть выдвинуть кое-какие догадки. Наибольшее количество материала, на основании которого реально делать оценки, безусловно, можно найти в Англии, но даже здесь эта основа будет шаткой, а выводы рискованными. Можно получить широкий диапазон разнообразных заключений, используя различную, но достаточно правомерную аргументацию, и будет чрезвычайно трудно установить, какое из них наилучшее.

Первая и, вероятно, самая запутанная проблема – это определение общей численности населения в середине XIV века. Основная трудность заключается в том, что между годом выхода «Книги судного дня» и возвращением в 1377 году подушного налога не делалось никаких попыток провести что-то похожее на всеобщую перепись населения. Но даже эти попытки не охватывали ни всех графств Англии, ни всех категорий населения. Тем не менее можно рискнуть и сравнительно уверенно предположить, что население Англии в 1086 году составляло около 1 250 000 человек, а к 1377 году выросло примерно до 2 500 000. Если допустимо предполагать, что между этими датами имел место устойчивый рост населения, то, конечно, было бы просто рассчитать приблизительную численность населения на любую заданную дату. Но дело обстоит далеко не так. Напротив, сейчас можно с достаточной степенью уверенности сказать, что к 1300 году население достигло максимума, а затем, в первой половине XIV века, его рост остановился или даже пошел на убыль.

Что именно стало причиной экономического спада между 1300 и 1348 годами, насколько тесно он был связан с уменьшением численности населения и вообще, так ли это, является предметом многочисленных споров. Доктор Титов[114] приводит цитаты из бухгалтерских записей Винчестера, чтобы показать, что поворотным моментом стал большой голод 1315–1317 годов. Несмотря на то что в некоторых областях рецессия, по-видимому, началась на десять лет раньше, в целом это утверждение представляется правдоподобным. Голод сам по себе унес множество жизней, но в более изобильные годы XIII века эти потери были бы быстро восполнены. В XIV веке этого не произошло. Профессор Постан показал, что, хотя заработная плата постепенно росла и налогообложение не снижалось, наблюдалось падение объемов сельскохозяйственного продукта и его экспорта. Это можно объяснить уменьшением числа работников при той же общей сумме оплаты. Есть свидетельства аналогичного эффекта в снижении различий в оплате квалифицированного и неквалифицированного труда, а также ухода крестьян с ранее культивируемых земель.

Таким образом, к 1348 году численность населения определенно несколько выросла, но была, вероятно, меньше, чем в 1310 году. Однако это не говорит, каким оно было. Сибом стал первым историком, попытавшимся решить эту задачу. Он рассматривал 1348 год как пик, приписывая быстрый рост населения в предшествующем столетии в значительной степени иммиграции рыбаков и производителей шерстяных тканей, и пришел к заключению, что непосредственно перед эпидемией Черной смерти численность населения составляла около 5 000 000 человек. На это Торолд Роджерс возразил, что Англия не смогла бы прокормить население в 5 000 000 человек. Он проанализировал фермерские записи 8000 управляющих и по количеству произведенного продукта сделал вывод, что население Англии и Уэльса, вместе взятое, должно было находиться в пределах 2 000 000—2 500 000. После некоторых размышлений Сибом ответил, что сомневается в цифрах Роджерса, относящихся к производству зерна. На этом спор прервался. В течение 75 лет оценки численности населения колебались в этих пределах, обычно склоняясь в большую сторону.

В 1948 году профессор Рассел впервые применил для решения этой задачи очень сложные статистические вычисления. Его выкладки показали, что в 1348 году население Англии было на 40 % больше, чем во время сбора подушного налога, и численно составляло около 3 700 000 человек. Его графики и таблицы впечатляют, но под завесой таинственных статистических манипуляций справедливость его заключений базируется в значительной степени на вполне понятном – что отрадно – предположении, что средневековое домохозяйство в среднем составляло всего 3,5 члена, а не 5, как предполагалось ранее. Эта цифра заметно влияла на соотношение количества держателей земли, чья смерть заносилась в регистры, и всех остальных, смерть которых обычно никак в них не отражалась. Если это соотношение увеличить хотя бы на полчеловека на домохозяйство, общая численность населения увеличится до четырех с лишним миллионов. Таким образом, точное значение этого соотношения имеет фундаментальное обоснование любых расчетов.

Профессор Рассел оправдывал свое весьма серьезное расхождение с общепринятой теорией свидетельствами, взятыми из запросов на огораживание, списков подушного налога и других источников. Нельзя сказать, чтобы это не встречало возражений. Самым простым контраргументом было то, что домохозяйство у Рассела ограничивалось лишь ядром, состоявшим из родителей и детей. Однако существуют достаточно весомые причины включать туда и других членов семей, таких как старик-отец, неженатые братья и сестры, слуги, а иногда даже субарендаторы. Домохозяйство Роджера Тейлора включало 7 человек помимо самого арендатора, что, безусловно, много, но ни в коем случае не невероятно. Утверждается, что расчеты профессора Рассела были основаны