Вампиры, их сердца и другие мертвые вещи - Марджи Фьюстон

на грязь и разводы мха. Я откидываю назад спутанные волосы и, спотыкаясь, иду в ванную. Мои некогда великолепные тени для век потекли, как темные слезы, как будто я выплакивала чувство вины, высвобождая последние частички, которые сдерживали меня.

Умываюсь, чтобы макияж приобрел тот изысканный вид – «у меня была бурная ночь, но я все равно выгляжу великолепно, встав с кровати», – и переодеваюсь в обрезанные джинсовые шорты и солнечно-желтую майку.

Закончив с внешней стороной себя, я обращаюсь к внутренней.

Но в этом нет никакого смысла. Прошлой ночью мой колодец разрушился безвозвратно, теперь все цвета пульсируют у меня под кожей, и я не могу решить, на каком из них сосредоточиться.

Волнение побеждает печаль, говоря мне, что печаль все равно скоро пройдет.

Сегодня я проведу последний полный день здесь. Мой рейс – завтра в 6 утра, и это дает мне достаточно времени, чтобы увидеть Николаса после захода солнца. Сегодня я получу то, что хочу, а завтра окажусь дома, спасу папу и буду жить долго и счастливо целую вечность.

Генри уже оделся и ждет за кухонным столом, когда я выхожу из своей комнаты.

Он поднимает взгляд от комикса, который, вероятно, купил у Рут. Я улыбаюсь Генри, и нервное возбуждение побеждает смущение, вызванное тем, как осторожно он оценивает мою внешность.

– Я сделала это! – говорю. – Я выиграла! Сегодня все случится!

Генри съеживается, и я знаю: он думает о том, на что я пошла ради победы, о том, чем мне пришлось пожертвовать. Но Генри просто не понимает – я добровольно выполнила все условия не только ради победы, но и потому, что они позволили мне немного пожить, пока часть меня умирала. Они заставляли меня чувствовать что-то, даже когда я сопротивлялась этим чувствам. И я жаждала этого, хотя и боялась.

Мои конечности дрожат от всех высвобожденных эмоций.

– Я иду в книжный магазин, – сообщаю я.

Генри отодвигает свой стул.

– Тебе не обязательно идти со мной.

– Я хочу пойти. – Он встает. – Ради тебя. Как твой друг.

– Тогда я не против, – отвечаю я, и яркий желтый цвет наполняет меня, руки и ноги становятся невесомыми, и мне больше не нужно прогонять радость чувством вины или печалью. Я выиграла.

Рут сидит за своим столом, перед ней стоит тарелка со свежими бенье, а в руке – открытая книга стихов Сильвии Плат. Увидев, как я вхожу, женщина улыбается и, подмигнув, протягивает мне тарелку.

– Хочешь?

Я не могу удержаться от смеха.

– Я уже наелась сахарной пудры на всю оставшуюся жизнь.

– Живем один раз, – отвечает Рут.

Я невольно умолкаю. Как много ей известно о Николасе и о том, чего я от него хочу?

Я боюсь спрашивать, поэтому киваю и прохожу мимо Рут, не прикоснувшись к угощению. Генри не может устоять. Он жует, следуя за мной.

– Я действительно буду скучать по здешней еде, – признается он.

– В этом я с тобой согласна.

Хватаю книгу с полки и на мгновение прижимаю к груди, чувствуя, как сердце колотится об обложку. Это все равно, что держать в руках письмо из колледжа, в который ты очень хочешь поступить, – разве что в моем случае это вопрос жизни и смерти.

Я открываю книгу, и она сразу же распахивается на странице с запечатанным конвертом и приложенной запиской. «Разгадай головоломку и открой конверт. Только не жульничай!» Ниже приведены пробелы, в которых прописана фраза.

«И – – – – ь р – – – – лась предо мной,

И – – – а – – сменяется – н –.

О, – – ый, – – – ий у – с – ч– – – – и!

Мои в – – – – – я с у – – – ю мне – – т,

– – – – нные ж– – – – – и в – – – х не заживут,

Но от – – – – – я ты не получишь то, что хочешь.

Летящей – – – – ты – – – сь,

Отдайся – – – – – – енных страстей, вос– – п– – -,

И лишь – – я – – – ом, – – – ты сможешь – – ти».

– Просто открой конверт, – предлагает Генри. – Он не узнает.

– А вдруг узнает? – Я достаю ручку и пишу на конверте слова, которые собрала из стихотворений, чтобы подобрать им места в головоломке.

Я начинаю с тех слов, которые были подчеркнуты в последнем стихотворении, и отталкиваюсь от этого.

Конец

Ах, если бы тебя мне в сердце поместить,

Если бы тебя мне завернуть в себя,

Как радостно мне б было!

А теперь лишь череда

Воспоминаний развернулась предо мной,

И я отсюда вижу весь наш путь, из точки, где мы расстаемся.

И то, что никогда ты не была собой,

И некоторые из твоих «я», любовь моя,

Я никогда не видел!

И все же твои «я» проходят мимо чередой,

И я рыдаю в те моменты, когда вижу.

И, о, любовь моя, сгорая для тебя,

Утратив всякую надежду

На исцеление или что должное воздам

Всей твоей жизни, полной просьб отчаяния,

Я признаю, что часть меня сегодня умерла.

Д. Г. Лоуренс

Это стихотворение пробуждает все освобожденные эмоции внутри, образуя болезненный вихрь в сердце. Я сглатываю, и это обжигает горло. Пусть я использовала Николаса, и пускай он использовал меня, но теперь этому наступил конец. Мы не были влюблены, но можно скучать и по тому, к кому тебя просто тянуло. В стихотворении говорится, что мы больше никогда не увидимся. Очевидно, что я девушка со многими лицами. Я думала, что мы будем связаны навсегда… что я, возможно, в конце концов вернусь сюда и познакомлю папу с парнем, который его спас. Я хмурюсь – Николас и сам намекал, что останется в моей жизни после превращения в вампира. Но я могу расстаться с ним, поскольку сегодня ночью тоже стану мертвой.

Я изо всех сил пытаюсь взять себя в руки. Не хочу, чтобы Генри видел, как сильно я на самом деле привязалась к Николасу. Потому что к Генри я привязана больше.

Но он не захочет меня, если я стану вампиром. Мой друг слишком серьезен,