Срочно требуется царь - Светлана Багдерина

Случай действительно оказался маловероятным, потому что при виде смятения Ивановых чувств тигр прищурился, словно прицеливаясь, ухмыльнулся, продемонстрировав знаменитые зубы во всей красе, и сделал шаг вперед — по направлению к лукоморцу.

Иванушка, не придумав ничего иного, снова попятился, из последних сил цепляясь за отбивающуюся и удирающую со всех ног надежду на мирный исход нежданной встречи, и вдруг будто наткнулся на невидимый барьер: сзади испуганно охнул сначала один костей, потом второй, третий…

Возможно, тигр был и без того настроен атаковать, но именно четвертый ох послужил ему сигналом.

Ожившее ископаемое испустило низкий рев, от которого зубы зачесались и перевернулась, нервно нырнув за грань устойчивости, только что наполненная бадья, и присело, сжавшись для прыжка. Иван, не теряя больше ни мгновения, кинулся вперед, ударил наотмашь факелом поперек серебристой морды раз, другой, третий, выкрикивая что-то несвязное и сердитое, протиснулся между странно холодным шерстяным боком опешившего тигра и стеной и бросился бежать.

Где-то совсем рядом должен валяться его меч.

Дай мне только найти его, и тогда, зловредное животное, мы еще поглядим…

Где-то тут…

Где-то совсем близко…

Где-то…

Да где же?!..

Интересно, говорили ли что-нибудь и когда-нибудь философы по поводу поиска черного меча в темном коридоре?..

Вспомнить что-нибудь подходящее к поводу он не успел, потому что в спину ему врезался дом, или гора или весь Белый Свет почему-то посчитал его единственно возможной и надежной подушкой безопасности при своем падении, и царевич, не успев ни вскрикнуть, ни как-нибудь по-иному выразить свое к этому факту отношение, полетел вперед в клубке собственных рук и ног, теряя факел, дыхание и ориентацию в пространстве.

Мимо него — оказавшись почему-то на потолке — промелькнул и пропал из виду злосчастный меч, где-то сбоку и снизу сверкнули холодные серебристые глаза хищника и отливающие сталью оскаленные клыки, откуда-то из соседнего измерения донеслись полные ужаса вопли постольцев…

Стена прервала падение, а, может, полет Ивана, и он рухнул бесформенной кучей на неровный каменный пол, уже не пытаясь понять, где там у всего остального мира верх, где низ, а где сам этот мир. И единственное, чего ему хотелось — это чтобы его оставили в покое хотя бы на пять минут, а лучше — на неделю, а еще чтобы в ушах перестало звенеть, в голове — кружить, а перед глазами появилось что-нибудь, кроме разноцветных огненных искр размером с яблоко, играющих в догонялки.

Может, если бы он поведал о своем желании тигру, он бы и прислушался.

Что-то мягкое и одновременно острое тронуло его за плечо, зацепило за одежду будто крюками, подняло в воздух и шмякнуло спиной и затылком о стену.

Так…

Ноги — там…

Голова — здесь…

Всё остальное — в середине…

Ну, наконец-то…

Теперь я знаю, где у вас тут верх…

А где тигр?

И, словно отзываясь на его мысли, в лицо тут же пахнуло холодом — неживое, с металлическим привкусом, дыхание заставило Иванушку разлепить глаза и попытаться сфокусировать взгляд на пылающей нереальным молочным светом оскаленной пасти, истекающей ртутью слюны в полуметре от него.

Это ты?..

Ну, чего тебе еще?..

Съесть хочешь?..

Ну, съешь, съешь…

Только отвяжись…

Зверь удовлетворенно ухмыльнулся, разжал когти, выронил добычу и придавил громадной, как подушка лапой.

Ивану стало смешно.

Он что, всерьез думает, что я могу убежать?

Тигр подозрительно прищурил серебристые глаза, явно не разделяя веселости своего ужина, и уже склонил над ним массивную лохматую голову, примериваясь, с чего лучше начать — с шейки или грудинки — как вдруг взвыл, подпрыгнул, и в мгновение ока перед лукоморцем вместо головы оказался хвост.

— Факелом его, факелом!..

— По мордЮм его, по мордЮм!..

— Осторожно!..

— Погоди, я меч тут где-то видел!..

— Ищи скорее!..

Хвост дернулся вверх и вперед…

— Ага!.. Вон о-о-о-а-а-а-а!!!..

— Барсюк!!!..

–..а-а-а-ах…

Барсюк?!

Ивана словно пружиной подкинуло и, не соображая, что делает, он изо всех оставшихся сил повис на удаляющемся на добивание пухлого отважного министра коммерции хвосте.

Ощущение было такое, словно он обнял ершик для мытья очень грязных бутылок.

Не исключено, что из-под смолы.

— Эй, ты! Вернись! Немедленно! Я здесь! Ты!.. Глупое животное!.. Ископаемое!.. Атавизм!..

Интересно, как можно пообидней обозвать саблезубого тигра?

— Матрас! С зубочистками!

Обиделся тигр, или побоялся за свою кошачью красу, но хвост в руке Ивана рванулся, и царевич оказался на четвереньках, нос к носу с ископаемым атавизмом и его полуметровыми зубами из нержавейки.

Царевич попятился.

В спину ему[60] уперлась твердая холодная стена.

Панический взгляд направо, налево…

— Р-р-р-р-р-р-р-а-а-а…

А-а-а, пропади земля и небо!..

И Иванушка обеими руками оттолкнулся от холодного свинцового носа гигантской кошки и метнулся туда, куда в последний раз глянули его глаза — в неровную темную дыру слева.

Стальные зубы тигра лязгнули — ровно капкан слоновый сомкнулся — в районе левой пятки царевича, отхватывая каблук и половину увязавшейся за ним подметки. Иван отчаянно рванулся, оттолкнулся свободной ногой и локтями, ввинчиваясь в узкий, негостеприимно чернеющий лаз, тигр — вслед…

И внезапно тесный проход за спиной лукоморца наполнился отчаянным ревом и воем, вдребезги разбивающим барабанные перепонки и заставляющим мелкие камушки, пыль и песок грязным, скрипящим на зубах дождем посыпаться с потолка.

Царевич экстренно утроил усилия и ускоренно прополз еще несколько метров, пару раз едва не пробив стену загибающегося колесом коридора лбом, как вдруг почувствовал — шестым ли чувством, задним ли умом — что сзади него пустота.

Бестигринное пространство.

Не веря своей догадке, он прополз еще метра два, насторожено застыл, готовый стартовать в любое мгновение…

Ничего.

Тогда он попробовал оглянуться, экспериментальным путем обнаружил, что ширина лаза не превышает ширину человеческого тела, с трудом развернулся, добавив к прежнему сотрясению мозга несколько шишек и синяков, и с леденящим восторгом узрел метрах в семи от себя исполинскую кошачью голову и часть мускулистой лохматой груди.

Без всего остального.

Голова оглядела изменившую курс жертву злобным белесым взглядом, оскалилась и громоподобно зарычала.

Откуда-то издалека, снаружи, там, где, теоретически, оставался остальной тигр, донеся яростный скрежет стальных когтей о неподатливый камень.